Книга Кречет. Книга 1-4, страница 849 – Жюльетта Бенцони

Встряхнувшись от мрачных мыслей, одолевавших его, мешая отдаться новой любви — так бык вздрагивает всей кожей, отгоняя надоедливую мошкару, — Турнемин тоже пошел в конюшню, оседлал лошадь, поехал в порт и отдал необходимые распоряжения Малавуану. Капитан был настолько ошарашен, что не находил слов для ответа, все только:

— Ну что ж… ну что ж…

— В котором часу вы поднимете паруса? — спросил Жиль.

— Ну что ж… В десять, с приливом, но…

— Отлично! Мы придем к десяти! Подготовьте мою каюту и еще одну… для дамы. До скорой встречи.

И Жиль заторопился обратно к своей Мадалене, к тому, что представлялось ему счастьем.

Уже всходило солнце, в порту закипела жизнь — там до самого заката воцарились буйство красок и гвалт.

Турнемин надеялся, что молодая женщина только еще встает, лениво потягивается и рассматривает в зеркало большие синие круги под прекрасными глазами. Но она уже стояла посреди гостиной, со строгой прической, аккуратно одетая и в накидке, которую раздобыла для нее Тисбе. Рядом с ней на полу стояла небольшая сумка.

Словно прислуга, ждущая расчета.

Жиль непонимающе взглянул на нее.

— Но… что ты тут делаешь? Почему так одета? Что все это значит?

— Я уезжаю.

— Ты… да нет же, сердце мое. Ты шутишь.

Мы уезжаем вместе. Я как раз только что из порта, капитан Малавуан ждет нас…

— Нет. Я имела в виду то, что сказала: я уезжаю… одна.

Он хотел подойти к девушке, но она оттолкнула его — Жиля поразило выражение ужаса на ее лице.

— Не приближайтесь!

— Перестань, Мадалена! Объясни, что случилось. Почему ты меня отталкиваешь? Мы ведь, кажется, договорились? Мы любим друг друга…

— Нет. Мы не договорились. Я просто, наверное, обезумела. Эта женщина… Олимпия опоила меня дьявольским зельем, и я стала другой… эта другая внушает мне только ужас!

— Ужас? Потому что ты любила меня и позволяла любить себя? Да ты сошла с ума!

— Наоборот, я пришла в себя, слава милостивому Господу. Разве я не боролась, разве не умоляла Всевышнего вырвать из моего сердца эту проклятую любовь, заставлявшую меня бредить, когда в соседней комнате спала моя бедная матушка? Прислужница дьявола смогла на время поднять этот бред из глубин моей плоти, но теперь колдовские чары рассеялись, я себе отвратительна… я себя стыжусь!

— Да это просто смешно! А как же, в таком случае, ты собираешься любить, Мадалена Готье? Кто научил тебя убивать радости сердца, облагораживающие радости плоти? Ты, говоришь, очнулась? Так посмотри вокруг! Оглянись: земля прекрасна, а природа — не что иное, как воплощение любви. На меня погляди: я люблю тебя, я готов покинуть ради тебя все.

Но ответом изумленному Жилю был холодный презрительный взгляд синих глаз.

— Я вас об этом не просила, — ответила Мадалена спокойно. — Я просила не мешать мне, дать возможность уйти.

— Куда?

— На корабль, раз капитан Малавуан согласен взять меня с собой. Вернувшись в Бретань, я посвящу остаток жизни Господу, я буду замаливать ужасный грех, в который вы меня ввергли.

— Ты пойдешь в монастырь?

Она гордо вскинула голову, в глазах сверкнул фанатичный огонь.

— Да, если меня захотят туда принять. К бенедиктинкам в Локмариа… Я искуплю, до последнего дыхания буду искупать безумные минуты, когда я, поддавшись дьявольскому наваждению, вступила с вами в преступную связь, погрузилась в разврат, да еще получала от этого грязное наслаждение.