Книга Кречет. Книга 1-4, страница 840 – Жюльетта Бенцони

Жиль понял и то, что никому его не спасти, но без малейшего колебания прыгнул в шлюпку, которую гребцы тут же оттолкнули от берега.

Сидя на корме рядом с Москитом, посматривавшим на него жадно, словно скупец на свое богатство, Жиль наблюдал, как моряки разворачивают лодку, ставят парус. Море было прекрасно, воду слегка рябил легкий бриз, доносивший запах нагретой солнцем за день земли. Густо-синее небо сплошь усеяли звезды, у Жиля даже мелькнула мысль, что, если бы ему специально пришлось выбирать, когда умереть, ничего прекрасней этой ночи он бы все равно не придумал.

— Я могу закурить? — спросил он вдруг.

— Почему бы нет? Руки у вас, кажется, свободны.

— Да. Чего я никак не ожидал.

— А зачем вас связывать? Нас семеро, а вы один. Кроме того, вы не пленник. Вы едете на деловую встречу с нашим хозяином. А это разница.

— Поверьте, я высоко ценю ваше отношение.

Достав из кармана верную глиняную трубочку, Жиль тщательно набил ее табаком, предоставил Москиту, решительно старавшемуся ему услужить, поднести огонь и жадно затянулся — никогда еще дым не был ему так приятен. Потом рассеянно спросил:

— А что с той девицей, которую Олимпия нашла в лесу?..

— С Фаншон-то?

— Да. Куда вы ее дели? Отвели к Легро?

— Естественно. Олимпия уже ее знала — она раньше предсказывала ей будущее. Так что сразу поняла, какую можно получить выгоду, если пригреть девку. И привела ее к нам…

— Она и сейчас там?

— Боже упаси! Ее уже там нет.

— А что вы с ней сделали?

— Убили, что же еще?! Она отвела нас к дому блондиночки, а дальше какой от нее прок? А вот вред мог бы быть — возьми она, да вернись в минуту раскаяния к хозяевам. Она же была в вас злюблена, как кошка… и знала, где прячется Легро. Сейчас гниет где-нибудь в тростниках Банановой реки. Мы всегда стараемся все предусмотреть…

— Не сомневаюсь! — проговорил Жиль, с трудом подавив отвращение.

Ужасная участь, которая постигла Фаншон, совершенно погасила в нем злость на девушку, теперь он испытывал лишь жалость. Она слишком многого хотела и жестоко поплатилась за дерзкие мечты. Теперь только Господь ей судья.

А он. Жиль, ее прощает. В конце концов, Жюдит была права, когда утверждала, что он сам подал камеристке надежду.

Подгоняемый свежим ветерком, шлюп продвигался довольно быстро, и вскоре на фоне звездного неба отчетливо вырисовалась восточная оконечность Черепашьего острова — мыс Голова Собаки.

— Пора завязать глазки, господин шевалье, — сказал Жозе Кальвес и достал из кармана грязную тряпку.

— Если не возражаете, лучше этим. — Жиль протянул ему свой носовой платок. Тот тщательно осмотрел его — нет ли дырок.

— Ладно, сначала этим, а потом все-таки тем.

А то он какой-то прозрачный.

— Как хотите.

И покрытый кокосовыми пальмами и густой зеленью круглый остров, приподнятый скалами над Карибским морем, словно панцирь гигантской черепахи, исчез для Турнемина под двойным слоем ткани. Жиль пожалел — он даже сам удивился этой мысли, — что ему не пришлось посетить легендарный Черепаший остров при других обстоятельствах: должно быть, тени великих французских и испанских флибустьеров до сих пор навещают таверны в порту Бастер, где, по слухам, выстраивалось у причала до восьми линейных кораблей, а пушки его форта, говорят, доставляли немало беспокойства англичанам с Ямайки.