Онлайн книга «Кречет. Книга 1-4»
|
Индеец задумался, а потом сказал: — Твоя может сказать, где стоять лошадь, когда подниматься на дыбы? — Да… Как раз возле того куста, за которым начинается сад Пьера. Понго кивнул — вижу, мол. — Наша возвращаться, — сказал он. Мадалена была ранена неопасно, так чуть позже ледяным тоном объяснил Жилю Финнеган. Кобыла ударила осла, а тот сбросил девушку и она ударилась о ствол кокосовой пальмы, потеряла сознание. Она просто сильно испугалась, дня через два-три полностью оправится, может быть, на лбу только останется небольшой шрам. — А Жюдит? — спросил Жиль. Финнеган бросил на него злой взгляд. — Слава Богу, хоть вспомнил! С рукой все в порядке или почти все, но у нее сломано ребро… не представляю, как можно специально сделать такое, — добавил он, предвосхищая ход мыслей Турнемина. — И потом, умерла ее кобыла, это печалит ее куда больше, чем собственные раны. — Не понимаю. Ничего не понимаю… — А почему? Да потому что, говорят тебе, перестань цепляться за то, что якобы видел собственными глазами… или вообразил, что видел! Уверяю тебя, Жюдит тут ни при чем: происшествие чуть не стоило ей жизни и обошлось куда дороже, чем Мадалене. — Ты, конечно, прав, но Жюдит способна на все! Ты же понятия не имеешь о нашей жизни с тех пор, как мы с ней встретились. Это странная женщина, взрывная и скрытная, с очень неустойчивой психикой… — А у кого она останется устойчивой, если его закопать живьем в землю? — вступился за Жюдит врач, которому был известен этот эпизод. — А ты не слишком-то с ней ласков… — Ей это и не нужно. И даже если сегодня она не виновата, не забывай о смерти Розенны. — Да, ты недавно упоминал о ней. Что это за история? Жиль в нескольких словах описал, что случилось одним ранним утром на берегах реки Гарлем и как постепенно скопились улики против Жюдит. Финнеган выслушал его не перебивая, но когда Жиль замолчал, посмотрел на друга с откровенной жалостью. — Пращой, говоришь? И ты действительно думаешь, что Жюдит стала бы пользоваться пращой? — А почему бы нет? Она росла полудикаркой с двумя мальчишками, те были настоящие дикари. Нет на свете мальчишки в бретонских, нормандских, пикардийских дюнах или где еще, который не умел бы обращаться с пращой… — Почему бы не научиться и девочке, в самом-то деле? Тем более если она дочь бедного крестьянина из Обервилье, и ей приходилось стрелять по птицам — и отцовский урожай оберегала, и навар к ужину добывала. — Что ты хочешь сказать? — Один раз я возвращался утром из поселка рыбаков, где принимал роды, и увидел горничную твоей жены: так вот, она развлекалась, сбивая кокосовые орехи из пращи. Тогда мне это показалось невинной забавой, но, оказывается, эта забава проливает свет на твою историю… Он замолчал, потому что к ним стремительным шагом подошел Понго. В руке индеец сжимал два острых камешка. — Находить это около поваленное дерево за изгородь. Кто-то влезть на ствол и кидать камни. Рана на ухо белая кобыла от камень, не от пуля… Жиль побледнел как полотно. Он машинально сжал в ладони камешки. Фаншон! Так, значит, Фаншон убила Розенну? И пыталась убить и Жюдит и Мадалену! Прозрение было горьким, но еще больше Жиля мучила мысль, что он так долго обвинял ни в чем не повинную Жюдит, на которую он вообще после истории с Фоли-Ришелье готов был взвалить все мыслимые и немыслимые преступления. |