Книга Кречет. Книга 1-4, страница 549 – Жюльетта Бенцони

Жиль впервые внимательно слушал монолог и внезапно почувствовал, насколько слова Фигаро перекликаются с его, Турнемина, мыслями. Он тоже не выбирал свою дорогу, тоже толком не знал своего настоящего «я», но впервые после исчезновения Жюдит он почувствовал себя молодым, спокойным и сильным, он снова был готов смело идти по дороге жизни, не страшась ее опасностей, но и не пренебрегая розами, цветущими на обочине…

Монолог закончился. Зал разразился бурными аплодисментами.

Еще не было и четырех часов утра, когда Пьер-Огюстен де Бомарше и его друг Джон Воган вышли, стараясь не шуметь, из бывшего особняка голландского посла. Часть ночи они провели на банкете, другую потратили на дружеские беседы.

Тереза, ставшая два с половиной месяца тому назад госпожой де Бомарше, ушла в свою комнату около полуночи, и теперь оба приятеля, осторожно ступая по выщербленным ступеням старой лестницы, делали все, чтобы не потревожить ее сон.

Особенно Бомарше, после свадьбы он стал проявлять к жене немного детское и наивное, но бесконечно трогательное внимание.

Выйдя на улицу, мужчины быстрым шагом направились в сторону Дворца Правосудия, надеясь прийти туда пораньше и занять хорошие места в зале.

Была пятница 31 мая 1786 года, в этот день обе палаты парламента должны были вынести вердикт по нашумевшему процессу о колье королевы, делу, вокруг которого кипели страсти не только во Франции, но и во всей Европе.

Когда 15 августа 1785 года кардинал де Роган, первосвященник Франции, был арестован в Версале в заполненной людьми Зеркальной галерее как раз в тот момент, когда он в торжественном церковном облачении направлялся в часовню дворца, чтобы отслужить в ней мессу в честь Успения Богоматери и посвятить, следуя величественному ритуалу Людовика XIII, Францию Святой Деве Марии, какое-то безумие овладело всем королевством.

Казалось, под сводами самого красивого в мире дворца раздалось жуткое рычание неожиданно пробудившегося монстра. И сразу, особенно в темных глубинах Парижа, где народ, растравленный памфлетистами и изголодавшимися писаками, еще глухо и нестройно выражал свое недовольство, образовались как бы трещины, из которых вырывалось странное зловоние и липкие извержения. Море грязи, медленно, шаг за шагом, поднималось по ступеням трона, и недалек был день, когда оно должно было полностью поглотить его.

Стараясь не обгонять своего несколько медлительного друга. Жиль воскрешал в памяти все перипетии скандального дела, в котором он был замешан значительно больше, чем сам того хотел.

На первый взгляд, дело о колье королевы казалось довольно простым: молодая красивая женщина, такая же алчная, как и бедная, Жанна де Сен-Реми из рода Валуа, потомок по внебрачной линии короля Франции Генриха II и Николь де Савиньи, бывшая замужем за жандармом Марком-Антуаном де Ла Мотт, незаконно присвоившим титул графа, завлекла в свои сети кардинала де Рогана. Бывший посол Франции в Вене, галантный и любящий пышность прелат, считался самым богатым человеком в стране.

При дворе кардинала не слишком жаловали.

Мария-Антуанетта, как и мать ее Мария-Терезия, относилась к нему неприязненно, чем доводила Рогана до отчаяния. Несчастный прелат еще в Вене влюбился в свою будущую повелительницу и мечтал играть при ней ту же роль, что и Мазарини при Анне Австрийской. Жанну де Ла Мотт Валуа он принял за благодетельную фею, явившуюся ему, чтобы помочь добиться любви королевы. Не ему ли она говорила, как благожелательно и тайно принимает ее «кузина», как доверчиво слушает ее рассказы. Графиня уверила кардинала, что только она в силах вернуть несчастному прелату покой. Судьба помогала авантюристке: в галереях Пале-Рояля, где обычно назначали свидания все галантные девушки Парижа, «граф» познакомился с молодой проституткой Николь Леге по прозвищу Олива, имевшей поразительное