Онлайн книга «Кречет. Книга 1-4»
|
— Но с твоим отцом он же о чем-то разговаривал? — спросил Жиль, поневоле заинтересованный историей человека, чей образ и имя он вынужден был носить. — Совершенно верно, они говорили о Библии! Старик знал ее так же хорошо, как и мой отец, и, когда был в хорошем настроении и не пьян, мог часами комментировать какой-нибудь простой стих. Правда, с той же скоростью: по десять слов в час, — добавил Тим смеясь. — Любопытно, что ты его знал, — сказал Жиль. — Но, признайся, тебя не шокирует то, что я присвоил его имя? — Почему это должно меня шокировать? Таким сыном, как ты, любой бы гордился, и я уверен, что старый Джон доволен заменой. Нет, я думал не об этом, сегодня утром мне в голову пришла одна идея. — Какая? — Недели через две-три я уеду в Америку с депешами от господина Джефферсона. Почему бы тебе не поехать со мной вместе и действительно не стать Джоном Воганом-младшим? Насколько я понимаю, тебе здесь не слишком сладко. И если тебе удастся вырвать жену из той скверной истории, в которую она попала, то на просторах Атлантики будет легче укрыть ее в безопасном убежище. Что ты об этом думаешь? — Забавно, — ответил задумчиво Жиль. — Забавно, что моя новая голова подала тебе ту же мысль, что родилась и у меня, когда я впервые смотрел на свое новое лицо в гостинице Вайят. Мне захотелось все бросить, уехать и начать жизнь сначала. — Вот видишь! — обрадовался Тим. — Моя крестная называла это предчувствием. Она говорила, что к предчувствию нужно обязательно прислушиваться. Ну что, поедем? — Не знаю. Это было тогда, когда я считал, что Жюдит меня забыла… И еще я вспомнил… Тебе, моему самому старому другу, я могу признаться: я думал тогда не о Жюдит. Я думал о…Ситапаноки! Мне вдруг смертельно захотелось увидеться с ней… Лошади шли медленно, шурша опавшими листьями. Стрела солнца пронзила ветки большого тополя. Бронзовые листья сверкали, словно глаза индейской принцессы. Тим кашлянул и быстро, словно внезапно решившись, произнес: — Ты не сможешь увидеться с ней, Ситапаноки умерла…уже давно, но я об этом узнал лишь полгода назад. — Умерла?! Даже произнеся это страшное слово, Жиль до конца не мог поверить в случившееся. Ситапаноки была, быть может, самым прекрасным созданием, когда-либо родившимся на земле, так животворно восхитительна, что ее сияние казалось светом небес, и для тех, кто не прикасался к ее живой и теплой коже, она представлялась дочерью богов, случайно заблудившейся среди смертных. Представить ее мертвой невозможно, абсурдно, нелепо, не правдоподобно… Не без удивления Жиль почувствовал, что не огорчен, а скорее утешен словами Тима. Мучительное воспоминание о той, что отвернулась от него и ушла к другому, больше не будет нарушать покой его ночей, прекрасное индейское приключение навсегда ушло в прошлое… Но что-то заставило его спросить: — Отчего она умерла? Ты знаешь? Тим кивнул и, отвернувшись, ответил: — Она умерла от грудницы примерно через девять месяцев после возвращения в лагерь Корнплэнтера. Она родила ребенка… мальчика с бронзовой кожей, но светлыми волосами и голубыми глазами. Несмотря на все свое самообладание, Жиль так резко дернул за поводья, что лошадь шарахнулась в сторону и чуть не сбросила его. Он успокоил ее и повернул к другу свое внезапно побледневшее лицо. |