Книга Кречет. Книга 1-4, страница 444 – Жюльетта Бенцони

Так, стало быть, госпожа де Бальби узнала уже о его возвращении. Под каким же тщательным наблюдением находился мирный особнячок на улице Ноай!

Действительно, она стояла у камина. Она была одета так же, как и в их первую встречу. Голубая вуаль висела на кресле, маленький веер из слоновой кости мерно постукивал по мрамору камина.

Ритм постукивания чуть-чуть изменился, когда Жиль, войдя в салон, отвесил ей нарочито церемонный поклон. Она же вовсе не желала следовать протокольным правилам.

Она сразу же бросила ему вопрос:

— Ты почему не ответил ни на одно мое письмо?

— А почему я должен был на них отвечать?

— Так положено.

— Не могу судить. Я не читал этих писем.

— Лгун! Ты хочешь вызвать во мне неприязнь.

Какой же мужчина может скапливать письма от женщины и не читать их!

Вместо ответа он подошел к скрытому гардинами маленькому секретеру, открыл его, достал оттуда перевязанную голубой лентой стопку писем и протянул их женщине:

— Сосчитайте! Они все здесь.

Она не взяла письма, и Жиль положил их на стол. Воцарилась глубокая тишина, такая глубокая, что можно было слышать дыхание каждого.

Ритм постукивания веером ускорился.

С легким вздохом она приблизилась к Жилю:

— Ты меня больше не любишь?

— Давал ли я вам повод, чтобы вы могли подумать, что я вас люблю? Я об этом не помню.

— Ив самом деле. Тогда скажем, что твое поведение и твои действия так ясно на это намекали, что я могла и ошибиться. Впрочем, это глупая мещанская идея — все основывать на любви.

Ведь в наших отношениях речь всегда шла лишь о взаимных удовольствиях и ни о чем другом.

— Я был бы неблагодарным, если бы отрицал, что провел с вами приятные минуты.

— Тогда почему бы не вернуться к этому снова?

Она стояла совсем рядом с ним, обволакивая его запахом роз. Ее полные алые губы вздрагивали и готовы уже были впиться в его рот. Он мягко отстранил ее от себя.

— Нет! Как вы не можете понять, что теперь между нами ничто невозможно, даже удовольствие?

Она подняла на него удивленные, совершенно невинные глаза.

— Почему так?

— Но, дорогая моя, смертный приговор нашим приятным отношениям был подписан в моем теле шпагами и кинжалами убийц, нанятых вашим дорогим любовником. А послушать вас, так вы добились от него согласия забыть об этом на какое-то время.

— Но это же не он. Убийцы были наняты герцогом Шартрским, а их предводитель…

— Я знаю их предводителя. Впрочем, и герцог тоже. Просто нашли более удобным попытаться свалить на него всю вину, чтобы избежать негодования со стороны короля. Принц предоставил мне слишком веские доказательства, чтобы я сейчас смог поверить в вашу мрачную побасенку.

— Но все же…

— Вы лишь теряете понапрасну время и слова. В ту ночь граф д'Антрэг исполнял приказ именно графа Прованского, а кроме того, в нем кипела собственная злость. Мы откровенно ненавидим друг друга. Теперь вы видите: между нами уже больше ничто невозможно.

В черных глазах графини появились гневные молнии.

— Так это она! Эта потаскуха де Гунольштейн!

Она перетянула тебя к себе, когда ухаживала за тобой! Теперь я догадываюсь, как она это делала.

Она в этом сильна, и ты быстро обрел всю твою мощь. Во всем королевстве не найдешь более похотливой шлюхи, чем…

— Я думаю, что вам пора удалиться, сударыня, — холодно произнес Жиль. — Вы становитесь вульгарной. Позвольте вас проводить до вашей кареты.