Книга Кречет. Книга 1-4, страница 379 – Жюльетта Бенцони

— Кто этот человек? Скажите же мне, если вы хотите, чтобы я вам верил. Как его имя и что за оскорбление, в котором он меня обвиняет?

Четко и раздельно она ответила:

— Это тот, кому не нравится, что на него нападают ночью и берут у него письма.

— Я ни слова не понимаю из того, что вы говорите.

— Правда?

— Чистейшая правда. Ради Всевышнего, скажите мне, на кого я нападал, когда и что я у него взял?

Она раздраженно пожала плечами.

— Сколько же мы потеряли времени. Ну, ладно. Я отвечу на эти три вопроса тремя словами:

Трианон, двадцать первое июня, письмо. Достаточно?

— Какая-то поэзия!

— Это правда. Во время бала в честь графа Хага ты напал на графа Прованского и отобрал у него письмо в садах Трианона.

— Просто-напросто. Занятная история, но даже если она верна, то как же она дошла до вас? Я не имел чести быть знакомым с ним.

— Ну теперь-то я уверена, что он тебя знает хорошо. Ну уж если тебя так интересует, каким образом он это узнал, тогда я тебе скажу. Интрига между королевой и графом де Ферсеном очень интересует мосье. Вообрази только, что эта дурочка подарит Франции незаконнорожденного, бастарда. А? Это же хорошенький скандальчик!

— Ну ладно! — бесстрастно ответил Жиль. — Ну и что из этого?

— Заинтересовавшись этим шведом, мосье установил за ним наблюдение. Ты даже себе представить не можешь, как легко при помощи золота или угроз заполучить в помощники слуг, даже в таких высокопоставленных отелях, как «Йорк».

Я думаю теперь, что ты мне веришь.

Шевалье ничего не ответил. Он снова увидел себя в комнате Ферсена, возвращающим ему письмо королевы. Он снова увидел камеристку и слугу, вносивших поднос с завтраком. Который из них был на службе у мосье? Тот или другой? А может, оба?

Анна, дав ему время поразмыслить, сказала:

— А что касается тебя, то вчера вечером тебя ожидали дома с приказом не выпускать тебя живым. Я могу поклясться тебе в этом памятью моей покойной матери. А этого я как раз и не хотела.

— Очень любезно с вашей стороны, — вздохнул молодой человек. — Это какое-то безумие.

Сейчас вы будете говорить, что вы меня любите.

Так ведь? Вы же меня никогда не видели, вы меня совсем не знаете, и вдруг вы воспылали ко мне необъяснимой страстью и решили меня спасти.

— Примерно так! — ответила она спокойно.

Затем она приблизилась к нему, приподнялась на цыпочки, чтобы достать его губы, но он скрестил руки и отвернулся, не слыша ее горестного вздоха.

— Ах, невинный! Да ты известен больше, чем ты думаешь, моя дикая птичка. Известны твои приключения в Америке. Я далеко не единственная женщина в Париже, которая хочет переспать с тем, кого королева называет «Сеньор Кречет».

Я надеялась, что ты научишь меня индейской любви. Говорят о твоей краснокожей принцессе.

Он пожал плечами. Его взбесило, что еще раз всплыло приключение с индианкой, что и эта дама была лишь искательницей новых альковных ощущений. Но он не стал понапрасну тратить слов.

— Вы говорили, что спешите, — резко сказал он, показывая глазами на настенные часы.

— Ах, и правда! Боже мой! Послушай, ты не должен выходить отсюда ни под каким предлогом. А впрочем, ты и не сможешь этого сделать.

Я должна уйти, но ночью я обязательно возвращусь и расскажу тебе еще больше интересного.

— И вы намереваетесь долго еще содержать меня взаперти?