Книга Кречет. Книга 1-4, страница 365 – Жюльетта Бенцони

— Как же вы милы! Приезжайте сюда, когда захотите. Садитесь же в седло, я так хочу полюбоваться вами.

Чтобы доставить удовольствие этой доброй женщине. Жиль устроил небольшой спектакль.

Он вскочил в седло, не касаясь стремени, заставил Мерлина поклониться, затем пройтись испанским шагом под восторженные аплодисменты присутствующей публики и важно выехал из открытых ворот. И как раз в этот момент он заметил, как из одного из соседних домов выходит величественная английская шляпа, которая что-то ему напомнила. Он также заметил, что трупы после вчерашней стычки были уже убраны.

Он уже хотел пришпорить лошадь и мчаться во весь опор по направлению к Бастилии, но сдержался, чтобы проверить, не ошибается ли он. Но это был в самом деле тот элегантный секретарь графини де Ла Мотт. Он был занят тем, что пытался натянуть ярко-желтые перчатки. У него был вид отдохнувшего человека, выходящего после спокойно проведенной ночи, а теперь он остановился на мгновение на пороге своего дома, чтобы вдохнуть утренний свежий воздух перед тем, как вновь заняться своими обычными делами.

Они заметили друг друга одновременно. Всадник, выезжавший из ворот дома Оссолинского, казалось, поверг незнакомца в шок. На его гладко выбритом лице появилось чувство удивления.

Быстро покончив со своими перчатками, он нервными шагами удалился в сторону улицы Сен-Жиля, с угрожающим видом поигрывая тростью.

Это странное поведение повергло Жиля в недоумение. Миловидный секретарь не знал его, да и не мог знать. Их краткая встреча на выходе из Трианона не должна была произвести на него никакого впечатления, поскольку он не мог знать, что Жиль в это время следовал по пятам за его хозяйкой. Тогда отчего же, черт побери, такая реакция при виде его, выходящего из дома? А не из-за того ли, что именно из этого дома? Видимо, он знал, что в доме никого нет, и совершенно не был в курсе того, что происходило здесь ночью.

Он пустил Мерлина мелкой рысью по утреннему Парижу в направлении улицы Святого Людовика. Раздавались крики бродячих торговцев, им эхом вторил своими призывами точильщик. Жиль принялся размышлять, что весь этот маленький мирок, обитающий около Тампля, ведет себя как-то странно. Внезапно мысль его остановилась на этом слове «Тампль» — храм. Он вспомнил о том голосе, который раздавался во время его сна, том голосе, который провозвестил такое грозное проклятие Лилиям Франции. Оно снова прозвучало в ушах Жиля, но на этот раз с болезненно-тревожным чувством, которое он испытал при виде этого белокурого секретаря. Так что же могла значить эта грозная анафема всему королевству, исходящая от солдата удачи? И как он, рожденный в позоре, мог вплести свою жалкую нить в роскошный ковер королевских судеб?

Вряд ли он мог ответить на подобный вопрос.

А потом в лучах прекрасного утреннего солнца, золотивших Париж, ночные тени теряли свою грозную силу. В конце-то концов. Жиль сейчас намеревался заниматься только собой и той, которую он любил. Прежде всего, необходимо было найти Жюдит, пусть она и называла себя Жюли.

Неужели она была замешана в эти странные и опасные действия? Он твердо знал, что в его сердце достаточно любви и решительности, чтобы вырвать ее из заговора, темные следы которого он обнаруживал ежедневно. Этот заговор будет раскрыт, но, как обычно, совсем не главные его зачинщики понесут наказание, но те, кто помогал им и которым не выпало удачи быть рожденным на ступенях трона.