Онлайн книга «Кречет. Книга 1-4»
|
— Измена? Что ты хочешь сказать? Ничего не ответив ему, вождь покинул хижину. Жиль бросился было за ним, но перед его носом скрестились два копья, и Жиль понял, что его положение в индейском лагере опять переменилось. Из кандидата в мученики он превратился в гостя, а теперь по неведомой ему причине снова стал пленником. Если у него еще и были какие-то сомнения, то очень скоро они развеялись: два воина вошли в хижину, один нес миску, полную маисовой каши с кусками рыбы, и кувшин с водой, другой — колышки, веревки и деревянную колотушку. Они жестами дали понять Жилю, что он должен быстро поесть, и юноша заставил себя проглотить неаппетитное индейское рагу, единственно для того, чтобы поддержать свои силы. Индейцы наблюдали за ним с невозмутимым видом, а затем, увидев, что юноша проглотил последний кусок, набросились на него. Жиль оказался распростертым на земляном полу с разведенными в стороны ногами и руками, лодыжки и запястья его были привязаны к четырем колышкам, крепко вбитым в землю. На яростные протесты Жиля индейцы не обратили ни малейшего внимания. По всей вероятности, Сагоевата не очень полагался на прочность жилищ своего народа и хотел быть уверенным, что его гость не воспользуется ночной темнотой, чтобы проделать дыру в стене и сбежать, а ведь именно это и намеревался сделать Жиль. Не имея возможности двинуть ни рукой, ни ногой, разъяренный и униженный, юноша провел тревожную и утомительную ночь. Ему мешала уснуть крайне неудобная поза, в которой его оставили индейцы, но еще сильнее его терзали теснившиеся в мозгу мысли… Что Корнплэнтер сказал Сагоевате? Что это за измена, угрожающая Вашингтону? Кто обречет его на бесславное поражение? Куда, черт возьми, могли подеваться Тим и Гунилла? Под утро ему все же удалось задремать, но страшный шум, раздавшийся с первыми лучами солнца, прервал его краткий отдых. Жиль попытался пошевелиться, но застонал от боли и тут же стал ругаться, как старый солдат. Его тело одеревенело, во рту пересохло, и ему казалось, что от него пахнет так же дурно, как от всего лагеря. К тому же тело под слоем покрывающей его краски начало сильно чесаться… Несмотря на боль, юноша попытался приподняться, чтобы лучше слышать. Сомнений быть не могло: воины племени сенека снова покидали свою деревню, чтобы последовать за Корнплэнтером в смертоносный набег на мирных поселенцев Шохари. Скоро краснокожие дьяволы обрушатся, подобно молнии, на мирное поселение, где созревшие хлеба золотятся под летним солнцем, чтобы предать все огню и упиться кровью, оставляя за собою лишь пепел и трупы без скальпов. Никто и ничто не сможет помешать драме свершиться… Он еще надеялся убедить Сагоевату, когда тот придет известить его о принятом решении, но и эта слабая надежда улетучилась, когда огромная тень заслонила солнце, проникавшее в хижину через вход с откинутыми шкурами, заменяющими дверь. По короне из жесткого оленьего меха юноша узнал Хиакина и вверил свою душу Господу. Если уж колдун сам пришел к нему, то это означало самые скверные новости… Жиль был совершенно уверен, что его сейчас снова отведут к столбу пыток, чтобы продолжить обычные здешние развлечения с того места, где они были прерваны. Слишком юный для того, чтобы безмолвно выдержать издевательский взгляд Хиакина, Жиль пробурчал: |