Книга Констанция. Книги 1-6, страница 676 – Жюльетта Бенцони

Король вяло поднял голову.

— Это опасно для нас? — спросил он. Господин де Миромениль неопределенно пожал плечами.

— Не знаю… Не думаю… Если в руках у нас будут неоспоримые доказательства причастности кардинала к афере с бриллиантовым ожерельем, выразившиеся в подделывании подписи ее величества королевы Мариина эту шумиху. Если же твердых доказательств нет, то мы окажемся в полжении прокуратора Иудек Пилата. Вот это по-настоящему опасно. По-моему, главное в этом деле — не переборщить. Если кардинал виновен, то пусть это определяет суд.

— Кстати, насчет суда… — отозвался барон Бре-тейль. — В каком судебном заседании лучше всего рассматривать дело кардинала де Роана — в обычном или расширенном? Ведь это придется решать вам, господин де Миромениль, как министру юстиции.

Его собеседник надолго задумался.

— Да, это очень важный вопрос… Ну что ж, поскольку дело касается духовного сановника столь высокого ранга, то, очевидно, придется проводить расширенное заседание.

Барон де Бретейль без особого энтузиазма покачал головой.

— Значит, сорок девять судей?..

— Да.

Министр двора тяжело вздохнул.

— Чем больше судей, тем хуже — ведь легче договориться с десятью, нежели с сорока девятью судьями. Министр юстиции был настроен более оптимистично.

— Я постараюсь сделать так, чтобы состав судей был в нашу пользу…

— Ну что ж, попробуйте, попробуйте… — скептически хмыкнул барон де Бретейль. — Признаться откровенно, господа, я не испытываю особого энтузиазма по поводу возможного исхода дела. Меня не покидает такое ощущение, что кому-то окажется очень выгодно подставить королевский двор и использовать любые результаты этого скандала против нас. Особенно будут трепать имя королевы.

Господин де Миромениль кисло взглянул на барона де Бретейля.

— Вы имеете в виду республикански настроенную прессу?

— Да, все эти грязные бульварные листки, на разный лад превозносящие идеи Руссо. Кстати, в последнее время, стали особенно нетерпимыми выступления некоего Ретифа де ля Бретона, который едва ли не ежедневно поливает грязными словами королевский двор и, особенно, ее величество королеву. Необходимо будет срочно разобраться с ним.

Людовик XVI поморщился.

— Только прошу вас, господа, сделайте это тихо, без шума. В последнее время народ Франции очень болезненно переносит деятельность нашей тайной полиции.

Наконец-то, в разговор вступил начальник тайной полиции.

— Мы сделаем это так тихо, что никто не обратит внимания, — вкрадчивым голосом сказал он. — Для этого не понадобится прилагать никаких особых усилий. Правда, господина Ретифа де ля Бретона придется на некоторое время оставить на свободе, а арестуем мы его в тот момент, когда внимание прессы будет отвлечено делом кардинала де Роана. Что же касается самого кардинала, то я завтра же отправлю своим агентам в Риме депешу о необходимости установить особенно пристальное наблюдение за его высокопреосвященством. Наблюдение будет также установлено за его домом в Париже на Вьейдю-Тампль. То же самое касается графини де ла Мотт, как, впрочем, и ее супруга. Насколько мне известно, упомянутая публика принадлежит к кругу людей, довольно часто посещающих салон госпожи де Сен-Жам, проживающей на Вандомской площади.

Барон де Бретейль произнес: