Книга Констанция. Книги 1-6, страница 105 – Жюльетта Бенцони

Но Виктор схватил своего сына за воротник куртки и со злостью отшвырнул.

Мальчик ударился о шкаф и, продолжая плакать, замер.

— Папа! Отец! Отец, остановись!

Но Виктор уже не мог сдержать охватившую его ярость. Он тряс за плечи старого Гильома Реньяра и кричал ему прямо в лицо:

— Ты все испортил! Ты стал трусом! И нас уничтожат, уничтожат, всех Реньяров уничтожат! Но в первую очередь надо уничтожить тебя, выживший из ума старик! Ты уже давно сошел с ума и не имеешь права командовать в доме! Я хозяин и господин! Мне принадлежат все земли! Все принадлежит мне!

Гильом Реньяр на мгновение пришел в себя.

— Виктор, — проскрипел старческий голос и до этого безумствовавший мужчина замер.

Он смотрел в блеклые глаза отца и видел там только лишь свое отражение, свое перекошенное от ярости лицо, растрепанные волосы.

— Виктор… сын… — с трудом прошептал старик и его голова беспомощно склонилась на грудь, а тяжелая Библия, соскользнув с колен, тяжело упала на пол.

Первым сообразил, что произошло, Анри. Он тихо поднялся на ноги и все время глядя в лицо старику, подошел и поднял с пола тяжелую Библию.

— Он умер, — прошептал мальчик, ни к кому не обращаясь.И невозможно было сообразить, вопрос это или утверждение.

— Умер? — переспросил Виктор и сам ответил себе. — Старый Реньяр оставил нас, я теперь глава рода. Анри, я глава рода, — он схватил своего сына и поднял под потолок.

Тяжелая Библия выпала из рук мальчика и грохнулась на пол, раскрылась, зашелестев пожелтевшими страницами.

А мальчик затрясся и громко заплакал.

— Молчать! — приказал Виктор.

Он поставил сына на землю и, расправив плечи, жадно вдохнул воздух и бросился по гулкой лестнице туда, во двор, где стояли, держась за руки, Констанция и Филипп Абинье.

Анри подошел к деду и положил свою мокрую от слез ладонь на морщинистую неподвижную руку старика. Ребенок никак не мог понять, как это — только что его дед разговаривал, грозил — и вот теперь умер и больше не может разговаривать, хотя и сидит в своей комнате, в своем старинном резном кресле.»А может быть, он просто уснул?» — от этой мысли ребенок улыбнулся и, крепко сжав руку старика, потянул на себя.

Гильом Реньяр качнулся, его голова свесилась на грудь, пепельные волосы рассыпались, закрыв лицо.Мальчик попытался заглянуть в глаза.

— Гильом, Гильом, — робким голосом Анри позвал деда, а потом, как от холодной змеи, отдернул руку, отскочил от мертвого старика и с плачем бросился вниз.

Филипп Абинье и Констанция Реньяр стояли на крыльце.Внизу толпились люди Реньяров. Все взоры были обращены только к молодым людям. Никто не думал, что Филипп, свободный, появится перед ними, ведь каждый знал, какой неукротимый характер у старого Гильома Реньяра. Никто даже не мог подозревать, что он простит смертельную обиду.

Лицо Констанции сияло от счастья, а на щеках поблескивали слезы. Филипп же был растерян. Он, наверное, меньше всех ожидал подобного исхода.

Среди собравшихся прошел ропот. Констанция подняла руку и так, чтобы ее слышали самые дальние, крикнула:

— Старый Гильом благословил мою свадьбу! Но лица собравшихся оставались такими же угрюмыми.

И Констанция испугалась, пропустят ли их, не станут ли удерживать силой. Она поняла: главное действовать сейчас же и решительно.