Книга Интриги Марии. Книги 1-2, страница 46 – Жюльетта Бенцони

В сопровождении слуги, в чьи обязанности входило нести покупки, Элен дю Латц медленно шла по галерее, где со времен Людовика Святого расположились соблазнительные лавки ювелиров, торговцев различными предметами роскоши, необходимыми в жизни светских женщин и мужчин: тут были кружева, ленты, перчатки, веера, перья. Наконец, были здесь и книжные лавки, в которых среди помпезных сочинений на латыни и греческом языке попадались иногда пасквили и даже памфлеты, составлявшие изрядную часть дохода торгующих вразнос продавцов, которыми кишели рынки и вечно забитые улицы, что позволяло им легко раствориться в толпе при первом же появлении солдат.

Девушка направлялась к Топэну с лоскутом ткани, из которой мадам де Шеврез недавно заказала себе новое платье. Необходимо было подобрать подходящие по цвету перья для большой бархатной шляпы, которую Мария собиралась надеть к платью. Элен, однако, неторопливо прогуливалась вдоль прилавков в некоторой степени и ради собственного удовольствия. Вдруг, словно ей внезапно пришла в голову какая-то мысль, она заторопилась к торговцу перьями, выполнила данное ей поручение, расплатилась и вручила покупку слуге, велев ему немедленно возвращаться в Лувр, чтобы не заставлять ждать герцогиню. Она же собирается зайти в Сент-Шапель помолиться. Слуга возразил было, что может подождать ее: благородной девушке небезопасно ходить одной по парижским улицам. Она стояла на своем: через площадь Дофин и северную часть Нового моста она вернется домой быстро и без всяких затруднений; длинная серая накидка с капюшоном, прикрывающая платье того же цвета, делала ее похожей больше на простую горожанку, чем на служанку благородного происхождения. Зная, что спорить с ней бесполезно, слуга не стал настаивать. В конце концов, мадемуазель дю Латц настоящая бретонка, достаточно упрямая, чтобы самой решать, что ей делать, а ее скромный наряд не должен привлечь внимание воришек с Нового моста.

Едва он удалился, Элен, вместо того чтобы направиться к часовне, пошла в обратном направлении и покинула дворец через улицу Барильри (впоследствии ее поглотил Дворцовый бульвар), откуда меж двух переулков можно было попасть в клубок мелких улочек, отделявших древнюю королевскую резиденцию от собора Парижской Богоматери. Днем тут всегда кипела жизнь, поскольку рынок Палю окружало множество лавок, торговавших мазями и травами, здешние свечники снабжали свечами мелкие церкви и даже каноников собора. Тем не менее некоторые проулки, напоминавшие колодцы, ибо в них стоявшие напротив дома почти соприкасались стенами, не пропуская солнечный свет, были почти безлюдны. Здесь, в одной из низеньких лавчонок с единственным окошком, настолько закопченным, что с улицы нельзя было различить, горит ли внутри свет, жила женщина, которую все называли Сунион. Она торговала порошками и настоями, которые имели мало общего с товарами порядочного аптекаря, но порой оказывавшимися гораздо эффективнее. Что снискало славу колдуньи и обеспечило отличную клиентуру хозяйке, которая, как поговаривали, была гречанкой, что оберегало ее от неприятных сюрпризов, ибо ее могущества опасались не меньше, чем ее связей. Возможно, еще и потому, что бедняки, нищие и бродяги тайком получали от нее безвозмездную помощь, недоступную для них в прочих аптеках. У Сунион богатые платили за бедных, и все они вместе являли собой нечто вроде незримой крепости, более надежной, быть может, чем целый отряд стражи.