Онлайн книга «Интриги Марии. Книги 1-2»
|
Ликуя от радости, она наконец тронулась в путь. В знак уважения этой знатной иммигрантке, к которой последнее время относились чуть ли не свысока, а теперь все словно опомнились, полагая, что к ней возвращается былое могущество, вплоть до Нотр-Дам-де-Галь ее сопровождали двадцать карет брюссельского двора. Ее карета миновала линии испанских передовых отрядов, и Мария собственными глазами увидела опустошительные последствия войны. Последнюю свою ночь вне пределов Франции она провела в Монсе, затем добралась до Камбра и границы, где теперь, следуя уже ее церемониальным правилам, ее встречал маркиз де Гокинкур, в маршальском звании, и провожал вплоть до Перроны, губернатором которой и являлся и где ее ожидал пышный прием. К своему удивлению, она встретила здесь своего бывшего деверя, герцога де Шольна, родного дядю юного герцога де Люина, которого не видела целую вечность. Де Шольн и его супруга дали обед в ее честь в своем замке. Мария оценила эти минуты, проведенные среди родственников, хотя к ее радости и примешивалось горькое сожаление по поводу столь долгого времени, когда она была ото всех удалена. В Руйе ее ждали два близких ей человека: лорд Монтэгю и Марсияк, тот, что оказал ей бесценную помощь при побеге. И если в последнем особых изменений она не приметила, то Монтэгю на себя не походил. Обратившись в католицизм, он уехал из Англии и теперь находился на аббатстве Сен-Мартен неподалеку от Понтуаза. К ее изумлению, Монтэгю прибыл с приветствием от имени кардинала. Мария вздрогнула: — Кардинала? Но ведь его больше нет! — Нет Ришелье, но есть кардинал Мазарини. — Маленький монсеньор? Он кардинал?! — Уже более года… К тому же он ближайший советник регентши. — Не заблуждайтесь на его счет, – вступил в разговор Марсияк, – он теперь не тот, что был. Он имеет влияние, к тому же решил продолжать политику, начатую человеком в красном, хотя и с некоторыми послаблениями! — Не думаю, что он силен… Выпущен ли из тюрьмы бедный Шатонеф? — Выпущен, но… — Это же прекрасно, вот он – нужный нам человек! – с энтузиазмом воскликнула Мария. – Королева, конечно, прислушается к моему совету освободиться от этого итальяшки Мазарини! — Мазарини теперь француз… — Кем бы он ни был, ему придется уступить место Шатонефу! — Не спешите, мадам, и не пытайтесь строить планы, пока не увидитесь с королевой, – посоветовал Монтэгю. — Вы найдете большие перемены, – добавил Марсияк, – особенно в предпочтениях Ее Величества. В отличие от кардинала Ришелье, которого она ненавидела, Мазарини она ценит, и весьма: она может говорить с ним на кастильском. Помимо прочего, человек он любезный, до сих пор не снял ни одной головы, и, как мне кажется, он единственный, кто смыслит в международных делах. Мария сделала неопределенный жест рукой: — Там посмотрим! Вот что мне хотелось бы знать, продолжает ли мадемуазель де Отфор исполнять роль сторожевой собаки? — Нет! Она оставила двор сразу же после рождения дофина. Вам, должно быть, известно, что после отъезда мадемуазель де Ла Файетт король вернулся к своему прежнему увлечению ею, впрочем, снова без особого успеха, а затем страстно увлекся юным Сен-Маром, которого баловал, словно любимое дитя, и одаривал сверх всякой меры. Влияние мадемуазель де Отфор на королеву вызывало досаду у этого обольстительного шалопая, который к тому же не сумел отблагодарить своего суверена ничем лучшим, как составить против него же заговор. Должен вам сказать, что, когда де Отфор уезжала, король, протянув ей руку, сказал: «Выходите замуж! Я желаю вам счастья!» |