Книга Интриги Марии. Книги 1-2, страница 272 – Жюльетта Бенцони

В это же время в Париж прибыл и вездесущий Джулио Мазарини, этот молодой и блестящий дипломат от Святого Престола, которому удалось примирить под Касалем противоборствующие стороны и который, заявляя о своей несомненной любви к Франции, отсудил в свою пользу по Мирофьорскому договору мощную крепость в Пинероле. Его талантам покорился даже Ришелье, что привело Мазарини в восторг, поскольку он мечтал связать свою судьбу с судьбой кардинала и однажды – а почему бы и нет? – сменить его.

Уже не впервые гулял Мазарини по набережным Сены, здесь благодаря его благожелательности, неоспоримой привлекательности, таланту дипломата и великодушию у него появилось много друзей. Если ему случалось куда-то явиться, его визиту всегда сопутствовали всяческие небольшие, но доставлявшие массу удовольствия подарки: духи, перчатки, венецианские зеркала, благоухающее мыло и прочее, и прочее. Ришелье намеревался испросить для него пост папского нунция, но Джулио от предложения отказался, не видя никаких преимуществ этой должности, требующей строгого подчинения уставу, по которому жили все священники. Отказывался он и от назначений менее значительных, совершенно для него бесполезных, сулящих лишь всяческие неудобства его существованию и налагавших бессрочное табу на перспективный брак. Он хотел быть своего рода клерком, а проще говоря, устроиться удобно на низшей ступени католической иерархии, что позволило бы ему быть при барышах, а однажды, может, и примерить шапочку кардинала, не придерживаясь строгих ограничений повседневной жизни священника. Единственное духовное обязательство: тонзура – не столь уж и приметная в его великолепных шелковистых волосах, за которыми он следил тщательнейшим образом, – да облачение прелата, весьма шедшее ему. Был он теперь не просто кавалером Мазарини, но монсеньором Мазарини, что открывало для него многие двери.

В Париж он был отправлен самим Папой с совершенно невыполнимой миссией: заручиться поддержкой Франции в передаче Женевы и прилегающих тучных земель кальвинистам и наконец-таки компенсировать Савойе утрату Пи-нероли. Ришелье полагался на помощь швейцарских кантонов в своей политике против императора, без которых его затея не имела ни малейших шансов на успех. Мазарини об этом знал, так же, впрочем, как и кардинал. Это был великолепный шанс завязать отношения с этим перспективным юнцом.

Именно потому в одно прекрасное утро тот, кого мы отныне будем называть просто Мазарини, оказался в Лувре и был представлен Анне Австрийской лично кардиналом. То была, может, и не лучшая рекомендация для гордой испанки, к тому же молодой человек внес свой вклад в победу французов над ее родиной, но, помимо красивых глаз и очаровательной улыбки, он еще владел искусством нравиться женщинам. Ко всему прочему королева, во-первых, была с ним одного возраста, а во-вторых, у Мазарини был отменный кастильский выговор. Она благосклонно согласилась принять вышитые перчатки и духи, которые он преподнес, и немного с ним поболтала.

Со своего привилегированного места Мария наблюдала за происходящим без особого внимания, а скорее и вовсе без внимания ввиду незначительности того сказанного, что пришлось ей услышать из уст пылкого поклонника кардинала. Но она не была бы женщиной, если бы не отдала должное его соблазнительной привлекательности – правда, по ее мнению, лишенной чувственности, – однако поведение Анны привело ее в недоумение, и она решила по окончании приема задать королеве несколько вопросов.