Книга Интриги Марии. Книги 1-2, страница 223 – Жюльетта Бенцони

— Видите ли, несмотря на все мои военные успехи, мне не удалось добиться – хотя я на это очень надеялся, а вы имели на то полное право – вашего помилования. В очередной раз король не дал мне и малейшей надежды даже после того, как я почти что в одиночку захватил испанский редут!

— Ах!

— Он крепко обнял меня, прослезился даже, но, когда я было собрался просить его о единственной нужной мне награде, опередил меня. «Бедный мой Шеврез, – сказал он мне, взяв под руку, – знаю, ты более всего был бы рад, если бы я отменил изгнание герцогини, но я не могу решиться дышать одним с ней воздухом. Очень уж опасна эта женщина…» Я рискнул напомнить о симпатиях короля Англии, он ответил, что на самом деле ваше имя неоднократно упоминалось во многих статьях мирного договора между двумя королевствами, что, как он считает, недопустимо в делах такой важности.

— Иначе говоря, дружба эта обернулась против меня же?

— Боюсь, что так!

— А что королева Генриетта-Мария? Она к просьбам своего супруга присоединилась?

— Насколько мне известно, нет.

— Вот она, благодарность по-королевски! Когда этот бедняга Бекингэм не позволял стихнуть распрям в их благородном семействе, мы с вами были лучшими из посредников, но стоило только восторжествовать среди них согласию – и тут же отпала всякая надобность в соблюдении наших интересов. Да и неважно! Все это не имеет никакого значения, они мне больше не нужны!

— Как так? И как же вы собираетесь поступить?

— Я знаю, что в скором времени мое изгнание закончится и без моих к тому усилий.

Глаза герцога округлились, он смотрел на жену, явно не понимая ее.

— Вы что же, колдунья? – поинтересовался он полушутя-полусерьезно.

— Почему бы и нет? Они ведь в деревнях водятся, а я уж столько месяцев как деревенская затворница! Ладно, идемте ужинать!

Рассмеявшись, она взяла его за руку и увлекла к накрытому столу. Вечер явно удался. Прекрасное настроение Марии избавило Клода от подавленности. Необычное поведение супруги околдовало его. Не веря ни единому слову из ее не правдоподобного заявления, он задумался о наступающей череде мирных дней у себя дома наедине с женой, заботящейся лишь о том, чтобы нравиться ему. А потому почувствовал себя марионеткой в чьей-то дурной игре, когда во время десерта, пощипывая гроздь золотистого винограда, она спросила мужа, когда же он рассчитывает возвратиться ко двору.

— Возвратиться ко двору? – поперхнулся герцог. – Но для чего?

— Это же совершенно очевидно: чтобы исполнять ваш… Нет, наш долг!

— Не забываете ли вы, Мария, что вас обрекли на ссылку?

— Но не вас, насколько мне известно! А потому мне представляется чрезвычайно важным, чтобы вас там видели. Понимаете? Вас! Тем более что король к вам сейчас благосклонен. Его, несомненно, обрадует то, что вы отдаете предпочтение ему, а не мне.

— Кто, зная вас, этому поверит?

— Благодарю за галантность, но вам нужно понять, что позволить о нас позабыть – худшее из зол! Нужно, чтобы вас видели рядом с королем: за столом, на хвосте у его лошади во время охоты. И на вашем лице всегда должна быть любезная улыбка… Вы рядом с повелителем, которого вы любите, и для вас это главное. Жена для вас не столь важна. Ей – совершившей проступки и потому справедливо наказанной – надлежит молить Господа о прощении грехов и усмирении гордыни. Что может быть более праведным, я бы даже сказала, заслуживающим уважения? Мадам де Шеврез встала на путь покаяния, а для вас вопросом чести остается служба королю. Вы понимаете?