Книга Интриги Марии. Книги 1-2, страница 207 – Жюльетта Бенцони

Гнев Холланда внезапно стих. Он рассмеялся, склонился над своей повелительницей и глянул в ее глаза.

— Нет у тебя другой религии, кроме любви, милая моя язычница, и надеюсь, что никогда ты от нее не отречешься. Потому-то и готов я всех оставить, все бросить, лишь бы обладать тобой, и потому же хочу увезти тебя. Жизнь наша наполнится приключениями и страстью. Я создам королевство, а королевой в нем будешь ты. Я покрою тебя редкими мехами и золотом Америки. Тамошние дикие народы падут ниц перед тобою, мы будем свободны, а ты будешь только моей, навсегда. Только моей, Мария!

Последние слова он прошептал, касаясь ее губ, и вновь овладел ею с тем граничащим с насилием неистовством, которое так ей нравилось. Она позволила унести себя этой бушующей страсти, однако разум ее не захлестнуло, как в прошлый раз. Он оставался трезвым, почти холодным. Даже в момент высшего наслаждения, заставившего ее вскрикнуть… Ее накрыло волной совершенного удовлетворения, но, когда та отступила, Мария почувствовала необъяснимую грусть.

Генрих же старался запечатлеть в памяти каждое движение ее прекрасного тела, совершенно ему подвластного. Уверившись в себе, он отстранился и прошептал:

— Мне лучше уйти сейчас же, сердце мое, нужно все подготовить к нашему отъезду. Следующей ночью я вернусь за тобой…

Ответ прозвучал как из глубин ее естества:

— Нет!

Наступила оглушающая тишина, длившаяся, правда, недолго. Думая, что ослышался, Генрих переспросил:

— Ты действительно сказала «нет»?

Предвосхищая новый виток схватки, Мария выскользнула из постели, где пристрастие к любовным утехам и чувствительная кожа ставили ее в зависимое положение, подобрала и набросила на себя халат, не осмеливаясь посмотреть на возлюбленного. Тот не пошевелился, но переспросил глухим голосом:

— Ну же, Мария, ответь мне! Ты отказываешься ехать со мной?

Она ответила не сразу. Медленно подошла к камину и наклонилась поправить поленья, что позволило ей спрятать от него свое лицо.

— Да, Генрих, я отказываюсь. Я не могу уехать с тобой. Не теперь.

— Почему не теперь? Ты у себя дома, но при этом словно в тюрьме. Я не понимаю, что удерживает тебя здесь?

Голос его звенел металлом. Мария встала и устроилась в кресле, не отводя от пламени своих прекрасных глаз и потирая озябшие руки.

— Слова, только что произнесенные мною, тебя, безусловно, удивили, но для меня это вопрос чести.

— Ты права, – заметил он с сарказмом. – Я действительно удивлен – тебе несвойственно вспоминать о чести…

— Не нужно путать: ты о теле, а я о душе. О ней, ты это знаешь, я не очень-то пекусь. Только мой муж сейчас сопровождает короля на поля сражений и рассчитывает по возвращении увидеть меня здесь, он черпает в этом свои силы. Я осталась здесь хозяйкой, здесь мои дети. Наконец, есть еще и королева! У нас, как ты знаешь, очень тесные отношения, очень доверительные. Я ей нужна.

— Ты, кажется, забываешь, что и мне ты нужна. Мне об этом иногда хочется кричать! – с горечью выкрикнул Холланд. – Без тебя я не уеду! Лишь ты одна можешь вдохнуть в меня смелость ввязаться в новую авантюру, увлекательную, но, безусловно, опасную. Ты вдохновительница, ты та, в ком я нуждаюсь.

Он говорил и одновременно натягивал на себя одежду. Мария пожирала его глазами, едва сдерживая жгучее желание вновь ощутить его страсть. Она едва смогла справиться с собой.