Книга Интриги Марии. Книги 1-2, страница 129 – Жюльетта Бенцони

— Ни к чему, герцогиня, со мной все в порядке…

— По вас этого не скажешь.

— Может быть, глоток испанского вина? — предложила Луиза де Конти, подходя к серванту, чтобы взять графин и бокал.

— Да, благодарю, принцесса! Это же нелепо, — продолжила она, сделав глоток, — я давно должна была бы привыкнуть к этим выпадам моей свекрови, но я не могу не реагировать на них!

— Ваше Величество слишком мягки, — констатировала Мария. — Вы представляете собой слишком легкую мишень, чем и злоупотребляет королева-мать. Не говоря уже о том, что из этой неожиданной затеи женить принца, уверяю вас, не выйдет ничего путного.

— Почему же? — проговорила мадам де Лануа. — Совершенно естественно, что принц женится, и королева, которая очень его любит, будет довольна, если в этом браке он обретет счастье!

Мария изумленно взглянула на главную фрейлину:

— Счастье? Это слово странно звучит из ваших уст, мадам! Готова поклясться, что вы вряд ли знаете, что это такое!

Чувствуя, что назревает ссора, Анна Австрийская положила конец разговору, объявив, что желает удалиться в свою молельню, и добавила, обращаясь к Марии:

— Пойдемте со мной, герцогиня! Молитва и вам принесет успокоение, к тому же мне нужно поговорить с вами.

Несколько сухой тон компенсировал оказанную привилегию, вызвав улыбки у некоторых обойденных вниманием дам, совершенно уверенных, что Ее Величество сделает выговор дерзкой герцогине. Мария все поняла и с раскаивающимся видом последовала за королевой в ее спальню, где Эстефания наводила порядок. Три женщины вместе опустились на колени в крошечной часовне, которую украшал восхитительный образ Скорбящей Богоматери, привезенный инфантой из Испании, когда она приехала, чтобы выйти замуж за французского короля. Стоя позади королевы, распростертой на ступенях, ведущих к алтарю, где мерцали свечи, Мария, намеревавшаяся употребить эти минуты тишины для размышлений, вдруг поймала себя на том, что молится Пресвятой Деве, как никогда прежде не молилась. Атмосфера, наполненная ароматами эфирных масел, спокойная и располагающая к уходу в себя, лишь усилила боль, вызванную отъездом Генри, которую герцогиня, со своим обычным непостоянством, рассчитывала легко унять. Да, он обещал скоро вернуться, но сейчас он был на пути в свою далекую страну. При мысли о том, что она не увидит его еще, возможно, очень долго, Мария внезапно почувствовала себя потерянной, покинутой посреди огромного пустого пространства, и слезы, которые она с такой легкостью сдерживала недавно перед ним, брызнули из ее глаз. Одновременно из ее раненого сердца поднималась горячая молитва, вовсе не казавшаяся ей безбожной: «Верни мне его, Скорбящая Матерь! Потерять его теперь, когда у меня появилась уверенность в его любви ко мне, выше моих сил! Раз уж я теперь уверена в том, что создана для него, как и он для меня, позволь нам вместе совершить великие дела, о которых мы мечтали! Верни его мне! Верни его мне!..»

Она была так поглощена своей мольбой, что не заметила, что королева встала и смотрит на нее с нежной улыбкой. Она тотчас же поднялась, извиняясь, но Анна Австрийская взяла ее под руку, чтобы вернуться назад в свою спальню:

— Как хорошо, моя козочка, молиться с таким жаром! Это для меня приятный сюрприз, поскольку, признаюсь, у меня было впечатление, что ваша вера не слишком сильна.