Книга Женщины средиземноморского экспресса. Книги 1-3, страница 492 – Жюльетта Бенцони

Терраса отеля «Вестминстер» в этот момент превратилась в удачливого конкурента знаменитому Цветочному рынку, на котором уже не осталось и букетика цветов. Здесь же на выбор, как правило, более пожилым и респектабельным клиентам предлагались роскошные цветочные корзины. Повсюду мелькали увитые лентами букеты натуральных цветов, которые, впрочем, ничего не стоило спутать с искусственными цветами из тюля, шелка или бархата, украшавшими прически дам. Один из таких букетов, , венчавших голову маркизы Цессоле густой зарослью ирисов, упал прямо в руки некоего господина, искусно преобразившего себя в этакого пастушка Ватто. Тот вернул ей букет, сделав немыслимо изысканный поклон и преподнеся от себя камелии. Как метко заметила леди Куинборо, «пить чай в подобной обстановке означает риск получить вместо чая суп из фиалок и гвоздик». И тем не менее, в должный час над террасой был развернут тент и началась подготовка к чайной церемонии.

Облекшись в безукоризненный костюм бисквитного цвета, «Альфиери» ожидал своих гостей в компании лорда Шервуда, который не стал переодеваться, оставшись в своем одеянии яхтсмена с характерной каскеткой на голове. Наш псевдограф заблаговременно заказал себе один из лучших столиков: не слишком близко от балюстрады, увенчанной вазами в стиле Медичи, но и не настолько далеко от нее, чтобы упустить из виду какую-либо деталь происходящего внизу спектакля. Устремившись навстречу прибывшим дамам и поцеловав каждой руку, он преподнес им бесподобные букеты. Букет, предназначенный для леди Куинборо, был подобран из крупных бледных роз и черных ирисов. Ее молодая подруга, принимая букет белых орхидей, искусно увитый разноцветными лентами, лишь дрожанием век выдала свое волнение.

— Очень похоже на букет новобрачной, – пошутила англичанка, добавив с обольстительной улыбкой, – вы совершаете настоящие безумства, дорогой граф, но поверьте, я никому не отдам этих прелестных цветов.

— От всей души надеюсь на это, – живо отреагировал молодой человек, учтиво поклонившись, – ибо, пока они будут украшать вашу комнату, вы, миледи, быть может, иной раз вспомните о своем друге.

Относительно орхидей она не сказала ничего. Лишь краска слегка прилила к ее лицу, прикрытому большой шляпкой. Поэтому Этьен не удержался и первый спросил о том, нравятся ли ей цветы.

— Они великолепны, – прошептала она, а затем, неожиданно вскинув глаза, набралась смелости и задала вопрос, чем он руководствовался при своем выборе. С необычной для него серьезностью Этьен ответил:

— Мне просто показалось, что эти цветы вам подойдут.

В этот момент мимо террасы проезжала колесница, изображавшая руину древнегреческого храма. Девушки, стоявшие на ней, были переодеты в жриц; их украшали венки из нежных роз. Появление колесницы вызвало взрыв энтузиазма. Раздались выкрики на разных языках, и на жриц посыпался дождь цветов.

Орхидея зажала уши ладонями.

— Неужели мы находимся во Франции, – засмеялась она. – Я не в силах ничего понять в этих выкриках.

— Ничего странного в этом нет, – констатировал лорд Шервуд, – Ницца уже давно не является французской, это – космополитический город.

— Вообще-то ей полагалось быть бы английской, – заметила леди Куинборо, продолжая читать записку, приколотую к ее букету. – Именно мы, англичане, открыли этот курорт и привели его к мировой славе! Увы, теперь мы представляем здесь меньшинство. Пожалуй, только французов в Ницце еще меньше, чем нас!.. Граф, кажется, вы влюблены?