Книга Женщины средиземноморского экспресса. Книги 1-3, страница 388 – Жюльетта Бенцони

Стали захлопываться одна за другой двери купе больших спальных вагонов. Все задергивали шторы на окнах и ложились снова в постель, откладывая комментарии о случившемся на время завтрака. С привычной степенностью его величество Средиземноморский экспресс снова пустился в путь навстречу сладкой жизни в солнечные края.

Сидя у себя в купе, Орхидея беседовала с Агатой Лекур. Они уже почти покончили со своими напитками, как раздался стук в дверь. Генеральша открыла, и перед ними предстала белокурая, взъерошенная Лидия д'Оврэй с сокрушенной миной на лице:

— Я ненадолго, – сказала она, – я просто обязана была зайти к вам и принести свои извинения, госпожа принцесса, а заодно и поблагодарить вас. Вы мне оказали неоценимую услугу...

— Он даже не видел вас! – уронила мадам Лекур. – Но позвольте, а кто это принцесса здесь?

— Я, – вздохнула Орхидея, начавшая жалеть о минутном порыве гордыни, но поделать было уже ничего нельзя. Самым лучшим теперь было бы поскорее забыть обо всем этом. – И теперь я понимаю, почему вы так были напуганы. Какой ужасный человек!

— Да вы еще не все знаете! С тех пор, как однажды он пришел в «Буфф Паризьен» посмотреть на меня, он стал как одержимый. Он больше не желал со мной расставаться... Я думала вначале, что пришла большая любовь: он был необычайно щедр и предлагал мне невероятные вещи. Говорил, что никогда и никого не будет любить, кроме меня, что хочет жениться на мне...

— Великолепно! – воскликнула генеральша. – И это вам ни о чем не говорило?

— Вначале – да... Это было, как сон. Но до меня быстро дошло, что выйти замуж за Григория – значит полностью потерять свою свободу и оставить театр. А я... я обожаю театр. Тем более, что дела у меня там хорошо пошли. Григорий же шагу мне не давал ступить, я все время была под наблюдением...

— Он находился постоянно подле вас? – спросила Орхидея, чувствовавшая, что ей эта история, так отличающаяся от ее собственной, не безынтересна.

— Он-то нет, а вот его слуга Игорь был как приклеенный ко мне. Он следовал за мной повсюду, ожидал меня возле моей ложи, сопровождал к парикмахеру. Самостоятельно я уже и шагу шагнуть не могла. Вы можете себе представить, я просто задыхалась!

— Так сказали бы ему об этом, – выдохнула мадам Лекур. – Глупо вешать себе такой хомут на шею!

— Хотела бы я на вас посмотреть в этой ситуации! Если я, например, говорила, что хочу поехать повидать свою мать, то он уже приходил в неистовство. И когда он мне объявил, что мы уедем в Россию, где у него огромное поместье с многочисленной челядью и где много снега, мне стало ясно: я погибла. Там мы должны были пожениться. Вы представляете? Нужно было, чтобы я что-то предприняла...

— Ну и что вы сделали?

— Во время одной из репетиций я попросила подругу взять мне билет на вечерний поезд послезавтрашнего дня. После этого я назначила свидание со своим парикмахером. Безусловно, Игорь, который ни на шаг меня не покидал, отвез меня к нему. Но дело в том, что у Гаэтано есть задняя дверь, выходящая на улицу Вольнэй. Как только я приехала к парикмахеру, я сразу же послала за фиакром. Потом заплатила сумму, которую была бы должна, и выскользнула от него, как только подошел экипаж, села в него и отправилась на вокзал... Дальнейшее вам известно!