Книга Женщины средиземноморского экспресса. Книги 1-3, страница 364 – Жюльетта Бенцони

— Женой?... – пробормотала она взволнованная. – Ты хочешь сказать...

— Да, я хочу сказать: моей женой, разве тебе это не понятно?

— Но возможно ли это? Ты христианин, а я о Христе знаю лишь то, что ты мне о нем рассказывал.

— Этого достаточно, если ты принимаешь предложение. Святой отец Фавье мог бы тебя окрестить сегодня.

Вместо ответа Орхидея со слезами на глазах бросилась в объятия любимого. Двери жизни, на миг только что жестоко закрывшиеся перед ней, вновь открылись, чтобы впустить яркий и радостный свет. Что лучшего могла ожидать эта юная маньчжурка, оставшаяся без корней, чем отъезд с тем, кого она любила, чтобы остаться с ним на всю жизнь?

Брачная церемония, состоявшаяся на следующий день в присутствии Антуана Лорана, Пьера Бо, посла Пишона и его супруги, а также других приглашенных, была восхитительна. Большой собор Пе-Танга, безусловно, был импозантным памятником, но он очень сильно пострадал от обстрелов. Все несло на себе печать недавних боев; и стены, и витражи, и своды, сквозь отверстия которых солнце проникало прямо в храм. Сам орган и его трубы тоже пострадали и издавали иногда странные звуки, но невеста была обворожительна, а жених светился счастьем.

А после было длинное путешествие в Европу: они плыли морем, которое было нескончаемым, как и их блаженство. Безумно влюбленный в свою молодую жену, Эдуард Бланшар просто не знал, как ей угодить. Он следил за тем, чтобы у нее не было неприятных впечатлений и оберегал от всяких мелочей, ибо сознавал, что ей еще придется столкнуться с совершенно другим образом жизни, переход к которому будет нелегок.

На пароходе Эдуард оберегал ее от близкого контакта с другими пассажирами, нескромные вопросы которых могли бы ее шокировать. Из каюты они выходили только для того, чтобы погулять по палубе. Все время они проводили в постели, наслаждаясь друг другом, а время, остававшееся от любовных утех, Эдуард уделял европейскому воспитанию молодой супруги. Молодожены упивались необычайной атмосферой, которая, как правило, окружает большую любовь. А пассажиры за чаем и коктейлем шепотом рассказывали друг другу романтическую историю, в которую трудно было поверить, о дочери загадочной Цы Си, сражавшейся бок о бок со своим возлюбленным на баррикадах осажденного лагеря. Ходили слухи, что она обладает волшебными чарами и даже дала ему приворотное зелье в одном из подвалов тайного храма.

Разговоры ходили разные, но им никто не досаждал, и молодожены спокойно наслаждались своим медовым месяцем. Женщины горели желанием познакомиться с загадочной принцессой, чтобы узнать о секретах ее красоты, мужчины же охотно предавались мечтам о ней, пытаясь заглянуть за прозрачную пелену вуали, в которую она была завернута, когда муж выносил ее на руках на прогулку.

Если бы Орхидея не чувствовала себя настолько защищенной страстной любовью супруга, она обнаружила бы, насколько это тяжкое испытание, – внезапно попасть из одной цивилизации в другую. Все было совершенно внове, и все было странно!

Ну хотя бы европейские одежды. Конечно, за время пребывания Орхидеи в британской дипломатической миссии она в конце концов свыклась с западной модой. Однако когда встал вопрос о переходе к ней, то возникла иная проблема. Когда Орхидея находилась при дворе императрицы, она подчинялась правилам неизменного ритуала: после выхода из ванной служанка набрасывала на нее шелковое белье, пропитанное благовониями, затем ее облачали в длинное атласное платье, отороченное или нет мехом, в зависимости от времени года, и наконец сверху одевался вышитый муслиновый хитон. На ноги одевали шелковые белые чулки и маньчжурскую вышитую обувь с очень высокими двойными каблуками, находившимися посередине подошвы.