Книга Женщины средиземноморского экспресса. Книги 1-3, страница 197 – Жюльетта Бенцони

Александра же чувствовала себя уязвленной. Она слишком привыкла к мужскому поклонению, чтобы сопротивление, оказанное ей Тони, могло пройти незамеченным. Кроме того, она сознавала, что вела себя, как избалованный ребенок, но терпеть не могла, когда ее подвергают критике, даже самой поверхностной. Это стало еще одним поводом в ближайшие же дни настоять на своем.

Проходя мимо высокого зеркала, она увидела там настолько льстящее ее самолюбию отражение, что мигом успокоилась. Милый Тони не ведает, что она владеет теперь средством добиваться желаемого. Раз судьбе было угодно поставить его на ее пути, придется ему согласиться играть в веселом путешествии Александры ту роль, которую она для него приготовила – вполне, впрочем, платоническую: услужливого рыцаря и ментора. Будет куда забавнее появляться в свете с ним и с тетей Эмити, чем просто с тетей Эмити на пару. А почему бы вовсе не оставить тетю Эмити за бортом?

Ей не дано было знать, что в этот самый момент Тони, уже предчувствуя, что его ждет, задавался вопросом, не лучше было бы покинуть судно уже в Саутгемптоне, воспользовавшись любым предлогом.

Однако само море взяло на себя труд избавить его от тяжких раздумий. На следующий же день разыгралась буря, да такая сильная, что «Лотарингия» не стала причаливать к английским берегам, а устремилась прямиком в Гавр, где немногим пассажирам-англичанам предстояло дожидаться оказии, чтобы переправиться на родной остров.

Смирившись перед неумолимостью судьбы, Антуан отбыл поездом в Париж в компании троих американцев.

В Париже миссис Каррингтон с тетушкой поселились в отеле «Ритц» на Вандомской площади, а дядюшка Стенли избрал резиденцией отель «Континенталь» на улице Кастильон. Дядюшка дулся: он никак не мог взять в толк, почему женщины облюбовали незнакомое ему заведение, а не то, которое он настоятельно рекомендовал. Разгадка заключалась в том, что Александра наслушалась восхвалений нового парижского дворца и сгорала от желания в нем обосноваться. Этому способствовал Антуан, который поддерживал отличные отношения с Оливье Дабеска, всемогущим и уже ставшим знаменитым метрдотелем; дамам был предоставлен роскошный номер окнами на площадь. Впрочем, протекция художника так и осталась неведомой для путешественниц, еще не освоившихся в столице.

Истина заключалась в том, что отель этот, построенный шесть лет назад швейцарцем Цезарем Ритцем, стал филиалом министерства иностранных дел. Здесь селились все прославленные европейцы и самые богатые американцы. Не брезговали останавливаться здесь и коронованные особы; всем этим заправлял не выпускающий из глаза монокль великолепный Оливье, знавший привычки постояльцев лучше, чем кто-либо другой, и умел, избегая навязчивости, удовлетворить самых требовательных клиентов. Он и заправлял здесь всем, Ритц же проводил время в Лондоне и других местах. Не зная фамилию Каррингтон, он бы никогда не предоставил путешественницам самых лучших апартаментов без рекомендации.

— Сколько возни вокруг отеля! – бурчал дядя Стенли. – «Континенталь» ничем не хуже этого старого сарая.

— Старый сарай? – возмутилась Александра. – Ну и тупица вы, дядюшка! Настоящий американский невежда! Глория Вандербильт говорила мне, что здесь прежде располагался герцог Лозен, прославившийся под Йорктауном, где он обратил в бегство английский флот.