Книга Женщины средиземноморского экспресса. Книги 1-3, страница 110 – Жюльетта Бенцони

Поезд, в котором приехала Мелани, совсем не был похож на Средиземноморский экспресс. Это был обычный пассажирский, где в вагонах первого класса можно было относительно удобно провести ночь. Однако она спала и чувствовала себя гораздо лучше, чем в спальном вагоне-люксе, где даже не раскрыла постель. Единственное, что ей мешало, это костюм, сшитый для свадебного путешествия, и этот ужасный корсет. Она приспособила на шляпку светло-коричневую плотную вуаль, которая скрывала ее волосы и лицо. В купе ехала еще одна пожилая пара, но, видя, что девушка ищет уединения, они даже не заговорили с ней. К тому же они должны были выйти в Лионе.

Пьер Бо ехал в том же поезде, но, усадив Мелани в купе, он попрощался и сказал, что поможет ей по прибытии, если Оливье Дербле не получил или не понял ее телеграмму. Сам же он нашел место в другом вагоне.

Мелани почувствовала себя не очень уверенно, когда в девять часов утра поезд прибыл на парижский вокзал. На платформе было много народа, и Мелани со своим багажом слегка растерялась. Но вскоре подошел носильщик, и, оглянувшись, она увидела Пьера, который разговаривал с железнодорожным служащим в форменной фуражке, не спуская с нее глаз. Она улыбнулась и сделала знак рукой, отправляясь вслед за носильщиком. Она шла, вглядываясь в лица людей, и волнение охватило ее: а вдруг Дербле не получил телеграмму? Или его нет в городе? Или телеграмму принесли с опозданием? Что она будет делать? Одно было несомненно: она ни за что на свете не поедет к матери.

И вдруг Мелани увидела его. Дербле стоял у входа на платформу, держа руки в карманах длинного серого пальто из английского драпа. Воротник был поднят. Нахмурившись, он вглядывался в толпу, выброшенную прибывшим поездом, ища знакомый силуэт. Обычно такой сдержанный и холодный, сейчас он казался взволнованным. Мелани бросилась к нему.

— Слава Богу, вы пришли! Вы не представляете, как я рада…

Он почти грубо схватил ее за плечи, вглядываясь в лицо, скрытое вуалью:

— Это действительно вы? Телеграмма чуть не свела меня с ума, потому что вы единственная Мелани, которую я знаю. А говорили, что вас нет в живых…

Вместо ответа она приподняла вуаль, чтобы он увидел лицо. Он облегченно вздохнул, а руки его бессильно упали с ее плеч.

— Я ничего не понимаю в этой истории! Но слава Богу, что вы догадалась обратиться ко мне!

Этот флегматичный обычно деловой человек был странно взволнован. Мелани верила в его честность и точность, но никогда не думала, что он столь эмоционален.

— Мне стыдно признаться вам, что я ничуть не доверяю своей матери, – сказала она, поправляя шляпку. – И я не знаю, где сейчас дядя. Но я вспомнила, что вы сказали тогда на этом же вокзале: я могу приехать и жить в особняке дедушки…

— Я заехал туда, чтобы предупредить Сомса, – сказал он все еще с некоторым сомнением. – Дом ждет вас, и я вас сейчас туда отвезу. У вас есть багаж?

— У меня лишь то, что я брала с собой в экспресс.

— У вас скоро будет все необходимое. Не забывайте, что вы богаты…

Он подвел девушку к двухместной карете, стоявшей во дворе вокзала, и она облегченно вздохнула, оказавшись на мягких подушках этого элегантного экипажа, пахнущего лавандой и английским табаком. В этот последний день апреля было холодно. Шел мелкий холодный дождь, и Париж казался еще более серым. Мелани чувствовала промозглый холод, пронявший ее до костей. Ей казалось, что Шато-сен-Совер, его солнце, цветы, и особенно теплота его обитателей были теперь так же далеки, как Китай.