Онлайн книга «Волки Лозарга. Книги 1-3»
|
— Вы могли бы отправиться в Клермон к нашей двоюродной бабушке мадам де Мирефлер. Я уверен, что она примет вас с распростертыми объятиями. — Когда дилижанс остановился в Клермоне, я хотела повидать ее. Но она как раз проводит зиму у своей дочери в Авиньоне. — Она вернется. — Что ж, надо надеяться! А в ожидании ее не доставите ли вы мне удовольствие, отведав что-нибудь из этих вкусных вещей, которые Годивелла, не покладая рук, стряпает у себя на кухне и, кряхтя, приносит сюда наверх? Она положила блюда на постель, подле молодого человека, и, удостоверившись, что молоко еще теплое, налила его в чашку, прибавив меду. Этьен смотрел, как она это делает, и в сердце девушки постепенно зрела надежда. Ведь он не отказался сразу. Однако, когда она протянула ему чашку, он жестом отверг ее. — Есть нечто, о чем вы могли бы подумать на досуге, – с улыбкой заметила она. – Ведь для женитьбы потребны двое. А ваш отец не заставит меня сказать «да»… — Вы его не знаете! — Возможно… Только и он меня еще не знает. И вот что! Предлагаю договор: вы наконец согласитесь, чтобы вас кормили и за вами ухаживали, а я берусь отважно сражаться за нашу свободу. Мало того, я обещаю вам отправиться к мадам де Мирефлер, когда наступят лучшие времена… Могу допустить, что вы не выглядывали наружу вот уже несколько дней, – прибавила она, – но, сказать по чести, кузен, вовсе не по-христиански требовать от меня бежать в такую погоду! Внезапно Этьен рассмеялся. Ах, смех его был слаб, почти беззвучен, но это был все-таки смех. Гортензия почувствовала, как от радости затрепетало ее сердце. Протянув над блюдом руку, молодой человек коснулся ее ладони: — Так мы будем союзниками?.. Неужели?.. Гортензия чуть задержала его руку в своих; она была теплой, с очень тонкими, слабыми пальцами. — Не просто союзниками, Этьен! Мы станем друзьями… братом и сестрой! Памятью моей бедной матушки клянусь вам в этом. — Тогда… Я попытаюсь немного поесть. Стараясь умерить энтузиазм, переполнявший ее и побуждавший к резким движениям, Гортензия стала кормить Этьена. С ее помощью он выпил чашку молока, пожевал несколько кусочков сдобной булочки, которую кормилица испекла в то утро, а Гортензия разрезала и намазала маслом. Но его ссохшийся желудок не мог вынести больших количеств пищи, и юноша вскоре перестал есть. — Не сердитесь, – с робкой улыбкой проговорил он, – но мне кажется, что больше в меня не войдет… — Это уже чудесно! После того испытания, которому вы себя подвергли, есть надо помалу и часто! — Вы случайно не врач, кузина? — Конечно, нет! Но в последнюю зиму мы призрели в монастыре бедную женщину, умиравшую от голода; она едва доползла до нашей двери. Эта бедняжка не ела много дней, и именно так с ней поступила наша сестра-фельдшерица. А теперь, думаю, вам пора немного отдохнуть. Боюсь… боюсь, что утомила вас… — Нет… Напротив, вы вдохнули в меня силы. Прошу, пришлите ко мне Годивеллу. Неплохо, если она поможет мне немного заняться собственным туалетом. Я бы не хотел, чтобы моя болезнь имела слишком отталкивающий вид! — Я пришлю ее тотчас! Она будет так счастлива! Подхватив блюдо, Гортензия танцующей походкой скорее полетела, чем пошла к двери. Чуть приглушенный тяжелыми портьерами, до нее донесся уже немного окрепший голос Этьена: |