Онлайн книга «Волки Лозарга. Книги 1-3»
|
— Спустимся вниз! Вы простудитесь! — Мне совсем не холодно, уверяю вас. — Ну пойдемте же! На здешних винтовых лестницах кошмарные сквозняки. Говорю вам, надо идти! Он повлек ее к лестнице с силой, какой она в нем не предполагала. Это ее возмутило. Она резко вырвала руку и ровным шагом направилась к черной дыре, откуда виднелись ступени. Но на первой же обернулась. — Маркиз, вы слышали, что я сказала? Я хочу присутствовать на воскресной мессе. — Это мы еще посмотрим! – бросил он жестко. – Спускайтесь! Мое присутствие внизу сейчас необходимо! И… не находите ли вы, что обращение «дядя» более приличествует мне, нежели «маркиз». Думаю, это и более уважительно. Все же мы не клубные приятели, насколько я понимаю? — Это мы еще посмотрим! – дерзко отчеканила Гортензия. – Когда я буду уверена, что имею в вашем лице именно дядю! Она решила спуститься, не торопясь, но, внезапно услышав яростный собачий лай, скатилась по лестнице почти бегом. И оказалась в прихожей как раз вовремя, чтобы застать возвращение Эжена Гарлана. Втянув голову в плечи и сцепив руки за спиной, он шел с осторожностью, будто цапля по скользкой гальке. Его коричневый сюртук был в мокрых пятнах от снега, по очкам скатывались капли, и он снял их, чтобы протереть. — Ну что? – спросил господин де Лозарг, спустившийся вслед за Гортензией. Библиотекарь пожал плечами, выражая свое полное бессилие: — Ничего. Я отдал приказание Шапиу. Он только что отправился. Жером – с ним… — Я уже слышал. Мы пойдем тоже! Наденьте на себя что-нибудь потеплее этих тряпок! Сам он схватил длинный черный плащ с капюшоном, какие носят пастухи, – тот висел на узорном крюке у двери, – и принялся заворачивать в него свою тощую фигуру, меж тем как Гарлан нацепил некое подобие теплого платка и стал походить на старуху-колдунью. Дверь захлопнулась за ними с таким решительным стуком, словно этим они желали запретить Гортензии открывать ее без их позволения. Девушка осталась одна в полутемной прихожей, куда свет попадал из единственной узкой прорези окна в дальнем углу. Она чувствовала себя опустошенной, подавленной и ужасно одинокой. Сладкие дни былого отступали куда-то вдаль, в глубины ушедшего времени… Даже суровый монастырский уклад при взгляде отсюда, из этого старинного склепа, казался исполненным радости и веселья. По крайней мере, там все жили заботами этого мира, а подчас даже развлекались… Внезапно ее нервы не выдержали. Она была слишком молода для подобных страданий, ее выкорчевали с корнем жестоко и неожиданно, а любое сопротивление не беспредельно. Не найдя в себе мужества даже подняться в свою комнату, она, как подкошенная, опустилась на старую дубовую скамью напротив деревянного святого, хранящего совершенно невозмутимый вид, и разразилась рыданиями… Облегчение наступило мгновенно. Меж тем ей чудилось, что слезы никогда не иссякнут. Что она так и будет плакать здесь, в этом промозглом зале, где холод опускался на плечи, словно снежный покров, и доводил до изнеможения, до полного упадка сил… Из рыцарских романов и сладкоречивых, несколько бессвязных повествований мадам Жанлис она некогда узнала, что можно умереть от горя. Быть может, чтобы дойти до этого, достаточно плакать до тех пор, пока сердце не изойдет болью? |