Книга Волки Лозарга. Книги 1-3, страница 393 – Жюльетта Бенцони

— Я вам не помешал? – спросил он глубоким голосом, придававшим ему дополнительное очарование.

— Это час моего урока, но если этому господину нужно сказать вам что-то важное, я могу подождать… минуту. Конечно, если мне его представят, – заявила Фелисия.

— Я как раз хотел попросить об этом Грюнфельда, – сказал маршал с чуть насмешливой улыбкой.

Лжеэльзасец поспешил выполнить это обоюдное желание:

— Позвольте, ваша светлость, представить вам его светлость герцога де Раг…

— Мне больше нравится, когда меня представляют как маршала Мармона! – резко оборвал тот. – Мне не очень нравится мой герцогский титул.

— Вам не нравится имя или титул? – невинным тоном спросила Фелисия. – Может быть, с тех пор, как французы образовали от вашего имени глагол?^[23]

— Может быть. Не так-то приятно быть у всех на устах, сударыня.

— Продолжайте ваш церемониал, Грюнфельд!

Глаза Дюшана блестели от радости, но внешне он выглядел как человек, не знающий, куда себя деть.

— Ее светлость княгиня Орсини, одна из моих лучших учениц.

— Правда? Или вы говорите это затем, чтобы мне захотелось сразиться с ней? Я хотел вас просить, Грюнфельд, поупражняться со мной немного. Мне кажется, что я заржавел. Это, наверное, от недостатка практики…

— Если вы хотите сразиться со мной, я думаю, меня это позабавит, – с насмешливой улыбкой сказала Фелисия.

Мармон взглядом оценил высокую, стройную фигуру, которую не скрывали черная юбка, довольно короткая, чтобы не стеснять движений, и мужская рубашка, чуть распахнутая на высокой груди.

— Почему бы и нет? Это и впрямь может быть забавным.

Еще продолжая говорить, он сбросил свой плащ с меховым воротником и сюртук цвета сливы с серебряными пуговицами и привычным движением взял из рук Дюшана маску и пластроны. Лицо Фелисии уже скрылось под маской. Она спокойно ждала, опустив к земле кончик шпаги, пока маршал выберет себе оружие.

Схватка была молниеносной. Казалось, демон оружия вселился в молодую женщину этим утром. Чуть привыкнув к манере своего противника, она обрушилась на него, как на неприятельский редут. Ее клинок казался продолжением руки, она трижды поразила маршала, и ему пришлось признать свое поражение.

— Думаю, нам надо на этом остановиться, – сказал он, снимая маску. Его лицо блестело от пота. – Если я буду упорствовать, то буду выглядеть смешным. Примите мои комплименты, сударыня: вы отменный бретер.

— Не знаю, сможет ли ее светлость выдержать длительную дуэль в таком ритме, – прокомментировал Дюшан. – И все-таки, как я вам сказал, она моя лучшая ученица. Но вы меня удивили, господин маршал. Я думал, что вы в лучшей форме.

Мармон пожал плечами, вытирая лицо поданным ему полотенцем.

— Вы же знаете, Грюнфельд, я три недели не тренировался, с тех пор как стал преподавать историю герцогу Рейхштадтскому. Мне и минуты не остается свободной, я должен готовиться к нашим беседам.

Фелисия и Дюшан обменялись многозначительными взглядами.

— Я слышал, что на балу у английского посланника герцог, после того как вас ему представили, пригласил вас поговорить с ним. Так это правда?

— Это больше, чем правда. Я старый соратник его отца, и он знает об этом. Вы не можете себе представить, как он хочет обо всем узнать от начала до конца. Начиная с того момента, когда два безработных, Бонапарт и я, делили черствый хлеб в маленькой гостинице на Монмартре. Он засыпает меня вопросами, стоя перед огромной картой Европы, расстеленной у него на столе. Иногда я ощущаю себя лимоном, из которого он выжимает сок своими нервными пальцами. Но как я могу ему отказать? В нем столько обаяния… И он так счастлив в эти минуты.