Книга Волки Лозарга. Книги 1-3, страница 377 – Жюльетта Бенцони

— Хорошо, что вы избавились от маркиза, – произнесла наконец Фелисия. – Но нынешнее общество так устроено, что вам придется неизбежно сталкиваться с огромными трудностями, если решитесь не прятать больше от окружающих вашу любовь.

— Общество мало волнует меня, а сплетни еще меньше. Для счастья мне нужны только Жан и мой сын…

— Но Жан, насколько я его знаю (а я знаю его совсем мало), не из тех, кто согласен жить в клетке. И он абсолютно прав, что отказывается жить с вами открыто. И вы не должны были ему лгать…

— Я уже пожалела об этом. Как только вернусь, расскажу ему правду.

— Тогда не надо медлить. Убирайтесь поскорее восвояси и не говорите мне больше о ваших обязательствах перед королем. Я даю вам честное слово, что никогда не подниму на него оружие. Кроме того, клянусь никогда ничего не предпринимать, что могло бы навлечь на вас его гнев.

— И вы совсем не будете участвовать ни в каких заговорах?

— Только для того, чтобы вызволить Орленка из австрийской клетки. Пусть другие добывают ему трон. Но я спокойна: когда он вернется, все произойдет без единого выстрела. Армия, все французы потянутся к нему, как цветы к солнцу. Луи-Филиппу останется только собрать пожитки и потихоньку исчезнуть из Тюильри, куда он, возможно, и не успеет переселиться. Он уйдет, как ушел Карл Десятый: на цыпочках. Итак, поверьте мне и спокойно уезжайте. Благодарение богу, вам удалось опередить Батлера. Он не успеет вас отыскать.

— К несчастью… это уже случилось. Он нашел меня…

— Что? Он… Где? Когда? Как?

Гортензия отвернулась, вдруг почувствовав себя крайне неловко. Ей хотелось запрятать это страшное воспоминание в самые глубинные тайники своей памяти, но нельзя было скрывать от Фелисии приключение на улице Сен-Луи. Кроме того, ей был необходим совет подруги.

— Этот рассказ будет для меня самым трудным… из всех, какие мне выпадали. Прошу вас, не смотрите на меня, Фелисия.

— Да разве вы можете чего-нибудь стыдиться со мной? Говорите все без утайки, умоляю вас!

Тогда, торопясь и только мельком касаясь моментов, особенно оскорбляющих ее стыдливость, Гортензия рассказала, что произошло между ней и Патриком Батлером. По мере того как она говорила, к ней возвращалось самообладание, и она смогла наконец поднять взгляд на Фелисию. Черные глаза подруги пылали яростью. Швырнув сигару, Фелисия встала, подбежала к Гортензии, поцеловала ее и крепко с материнской нежностью прижала к себе.

— Бедняжка! – проговорила она. – Значит, было суждено, чтобы мы обе пострадали от этого подлеца! Но не будем терять времени, оплакивая наши несчастья. Мы объявляем войну, и, чтобы победить, нам надо хорошенько подготовиться.

— Что вы хотите этим сказать?

— Что мы начнем боевые действия против Батлера. Он сгорает от страсти к вам, значит, вы должны уяснить, что он не оставит вас в покое. Он сам об этом написал.

— И что же мне делать?

— Ответьте сначала на один вопрос. Вам хочется, чтобы в один прекрасный день он объявился в вашем доме в Оверни?

— Не думаю, что он вообще найдет меня там, это такое укромное место…

— Не такое уж укромное, а вы просто наивны! Сумев поймать нас обеих в свои сети, этот человек доказал, что у него большие связи. Не сомневайтесь, он вас найдет, тем более что ему теперь известно ваше имя. За каким чертом вы ему открылись?