Книга Волки Лозарга. Книги 1-3, страница 270 – Жюльетта Бенцони

— Я не стреляла, но тоже попала в переделку. Вы все узнаете, но только после того, как сами расскажете о том, что случилось с вами. А теперь в постель!

— Приходите вечером ужинать! – обратилась раненая к Делакруа, после своей выходки смущенно стоявшему на пороге отведенной ему комнаты. – Мне просто надо чуть-чуть отдохнуть.

Пока Ливия с Гортензией снимали с нее рваную, пропитанную потом одежду, умывали, перевязывали и укладывали в постель, героиня поведала им о своих подвигах. В компании Дюшана, который потом куда-то потерялся, она оказалась на баррикаде на бульваре Ган.

Мармон приказал войскам очистить от народа место между Пале-Роялем и Биржей. А там было сердце восстания. Чтобы добраться туда, отрядам надо было обойти площадь с бульваров, но это оказалось не так-то просто. От самой заставы Сен-Мартен до площади Мадлен, излюбленного места прогулок парижан, улицы превратились в настоящий военный лагерь, ощетинившийся баррикадами, а сквозь такие заслоны не пройдешь.

— Никогда раньше, – рассказывала Фелисия, – я не видела столько английских карабинов и великолепных дуэльных пистолетов. Наши денди сражались, как старые, испытанные вояки. И как вежливо, приветливо обходились со своими боевыми товарищами в грязных рабочих блузах, в старых мундирах национальной гвардии, от которых за пятнадцать шагов несло порохом, а то и просто в холщовых штанах, даже без рубахи. Вас, французов, нелегко раскачать, но раз уж поднялись, теперь не остановишь! Богом клянусь, сегодня ночью я видела прекрасный народ!

— У Ратуши сегодня тоже было жарко!

И Гортензия в свою очередь рассказала, как прошел ее день. Повествование то и дело прерывалось возмущенными возгласами Фелисии по ее адресу. Но когда речь зашла о бывшем лакее, все умолкли и стали серьезно слушать.

— Негодяй! – выругалась Фелисия. – Я думаю, на этот раз правосудие будет на вашей стороне.

— Правосудие? Но какого правительства? Если нынешнее останется у власти…

— Об этом не может быть и речи. Не думаете же вы воображать, что французы ввязались в революцию ради того лишь, чтобы снова лицезреть на троне вытянутую физиономию Карла Десятого? Нет, сам император восстановит справедливость. Наполеон Второй. Вы знаете, что сегодня ночью был отдан приказ атаковать «форт Рагуза»?

— «Форт Рагуза»? А что это такое?

— Тюильри, Лувр… в общем, штаб этого проклятого Мармона. Как бы я хотела быть там! Но Тимур увел меня силой. Правда, сил сопротивляться у меня и так уже не было.

— Слава богу! Знаете, что сказал мне ночью Делакруа? «Вы сегодня уже навоевались…» Так что для нас война окончена. А я еще добавлю: надо жить, чтобы побеждать. Пусть мужчины прогонят вашего врага. А потом я займусь своими.

Казалось, должен был наступить конец приключениям обитательниц особняка на улице Бабилон. Но нет, четверо воспитанников Политехнической школы решили иначе, и война пришла к ним прямо в дом.

К полудню на площади Одеон собралась тысячная толпа. Четверо упомянутых выше молодых людей приняли командование на себя. Захватив в жандармерии на улице Турнон немало оружия, толпа разделилась на три колонны, две из которых пошли на Лувр, а третья под командованием юноши по имени Шаррас, исключенного за четыре-пять месяцев до того из вышеназванного учебного заведения за пение «Марсельезы», отправилась к казармам швейцарцев, чтобы помешать им выйти на подмогу войскам короля.