Онлайн книга «Волки Лозарга. Книги 1-3»
|
В чайнике для отваров, накануне оставленном на ее ночном столике, было немного холодного настоя липового цвета. Она прибавила туда меда и выпила. Затем, дрожа от холода, поскольку огонь в камине погас и никто не подумал разжечь его снова, она нырнула в постель, чтобы согреться, а главное, собраться с мыслями… Прошел день, но ни одна живая душа не заходила в ее комнату. Гортензия уже подумывала, что ее намереваются уморить голодом и холодом или же маркиз, продержав ее подольше без пищи, надеется, что слабость сделает ее более сговорчивой; однако с приходом ночи дверь отворилась, и Фульк де Лозарг появился с зажженным факелом в руке. — Как это, дорогая моя! – лицемерно воскликнул он. – Вас оставили без света и огня?.. — И без пищи тоже! – отвечала из-за балдахина его невестка. – Кому это лучше знать, как не вам, если вы сами заперли меня на ключ! — Простая рассеянность, драгоценная моя Гортензия! Я был вынужден отправиться на ферму и не знал, что здесь происходит! Гортензия услышала, как он кличет служанок и очень грубо их отчитывает, хотя к обеим бедным девушкам действительно не в чем было придраться. Почти тотчас огонь в камине запылал снова, свечи были зажжены, а Мартон прибежала из кухни, шатаясь под грузом тяжелого блюда. И все это сопровождалось саркастическими понуканиями маркиза. Когда все пришло в надлежащий порядок, он сделал служанкам знак исчезнуть и пошел за ними, но, уже открыв дверь и держась за ее медную ручку, остановился. — Эти бедные создания ни на что не годны. Пока, дочь моя, вы не поправитесь совсем, именно я позабочусь о вашем комфорте, как выражаются англичане… — Вам незачем так себя утруждать. Я подожду возвращения Годивеллы. — Это может занять некоторое время. К тому же я желаю, чтобы она нашла все в идеальном порядке, когда вернется. Знаю, знаю, вы всегда мечтали возвратиться в Париж, но от этого прожекта вам, думаю, придется отказаться. Впрочем, мы и здесь, вдвоем, можем вести гораздо более приятное существование, чем вы даже способны себе представить. Подумайте. Но думайте быстро, родильная горячка обычно не начинается через полгода после родов… Желаю вам доброй ночи и сладких сновидений… Где однажды, надеюсь, обрету свое место и я!.. Гортензия не имела сил по-настоящему противостоять этой новой беде: слишком жесток был переход от медленного сладостного ожидания истинного счастья к какому-то неправдоподобно уродливому кошмару, в котором лишалось смысла и цели все, что она могла предпринять. Лицом к лицу с этим человеком из льда, цинично попирающим узы крови, она оказывалась совершенно безоружна, тем более что все ее силы подтачивало воспоминание об отнятом сыне… — Сжальтесь, – взмолилась она. – Верните мне моего мальчика! Разве вы можете быть до такой степени жестоким и бесчувственным?.. — Я – ни то, ни другое, я не только желаю однажды возвратить вам это прекрасное дитя, но и подарить вам большую любовь. Только от вас зависит начать со мной счастливую жизнь… — А что станет с Дофиной? Я думала, что вы любите ее… — Не стоит бесконечно продолжать эту старую историю. Мадемуазель де Комбер уже давно пора посвятить весь досуг кошке и вышиванию. А я обрету молодость рядом с вами… Гортензия закрыла глаза, раздавленная безнадежностью. Ее тесть потерял разум, это очевидно. Его страсть к деньгам в союзе со сластолюбием сделали его совершенно безумным. А что можно внушить безумцу? |