Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 70 – Жюльетта Бенцони

— Ожидание может затянуться, — покачала головой Леонарда. — Из страха погубить свою бессмертную душу, а может быть, и честь, рыцарь не станет кончать жизнь самоубийством.

Следовательно, ему придется найти более сильного противника, чтобы погибнуть в честном бою. А если верить рассказам его оруженосца, найти такого противника будет нелегко… Мессир Франческо, вы заключили очень странный контракт! Всевышний может помешать его выполнению…

— Поживем — увидим! А сейчас будем радоваться тому, что Фьора навсегда останется с нами. И мы по-прежнему будем холить и лелеять ее.

— Разве она никогда не сможет носить имени своего мужа?

— Разумеется, сможет! Как только изменится политическая ситуация и не надо будет опасаться гнева. Лоренцо, мы сразу же объявим о браке.

— А если это удастся сделать одновременно с объявлением о смерти мужа, то будет еще лучше, не правда ли? — с горечью спросила Леонарда.

Она вдруг поняла, что если бы Филипп не предъявил права на первую брачную ночь, то Бельтрами вполне бы устроила их постыдная сделка. Напрашивался вывод: даже лучший из лучших подчас способен вести себя как безжалостный эгоист. Конечно, прошлой ночью, когда Фьоре пришлось делить ложе с мужчиной, Бельтрами, наверное, пережил все муки ада. Но теперь он думает только о счастье всегда видеть дочь рядом с собой…

— Действительно, как прекрасно все устроилось! — вздохнула Леонарда. — Но мне пора идти в спальню к Фьоре, чтобы быть рядом, когда она проснется. Сдается мне, что, в отличие от вас, это утро вовсе не покажется ей приятным…

Леонарда с трудом сдерживала гнев. Сколькими слезами придется заплатить ее девочке за счастье, которое продолжалось лишь три дня и одну ночь. Неужели Бельтрами не понимает, что, познав плотскую любовь, его дочь никогда не станет прежней Фьорой? А если родится ребенок?

«Не дай бог! — подумала про себя Леонарда. — Став матерью, Фьора никогда не сможет забыть свое мимолетное супружество. А забвение — это лучшее из того, что можно ей пожелать».

Медленными шагами, стараясь не шуметь, Леонарда снова вошла в спальню. Фьора продолжала спать. Воспитательница придвинула к кровати стул и села, ожидая ее пробуждения. Она не хотела, чтобы Фьора проснулась одна в пустой комнате.

И действительно, едва открыв глаза, Фьора сразу же увидела перед собой знакомое лицо и широко улыбнулась:

— Вы здесь? Неужели так поздно?

— Скоро пробьет двенадцать. Хорошо выспалась?

Но взгляд Фьоры уже обратился ко вдруг ставшей слишком широкой кровати, которая хранила еще отпечаток другого тела…

— Филипп!.. Где он?

Леонарда поднялась со стула и пересела на краешек кровати, поближе к Фьоре.

— Он уехал, — ответила она как можно спокойнее, заметив, что глаза Фьоры, минуту назад еще затуманенные сном, вдруг вспыхнули и широко открылись.

— Уехал?.. Но не для того, чтобы…

— Чтобы присоединиться к герцогу Бургундскому. Он покинул наш дом…

— И вы не разбудили меня?

Никогда еще Фьора не смотрела на своего старого друга с таким гневом.

— Он не велел вас будить. Думаю, он боялся, что расставание будет очень тяжелым. На прощание он захватил прядь ваших волос.

— Неужели необходимо было уезжать в такую рань? Он мог бы задержаться, хоть на несколько часов. Нам было так хорошо вместе!.. Может быть, он не успел еще далеко отъехать?..