Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 646 – Жюльетта Бенцони

Они обошли всю церковь и снова оказались у могилы, рядом с которой на этот раз никого не было. Филипп машинально зажег погасшую свечу.

— Мне хорошо рядом с ним, Фьора! Когда я уехал из Брюгге от этой ужасной четы, которая думает лишь об охоте и праздниках, мне захотелось побыть у могилы и попросить монсеньера указать мне правильную дорогу. И здесь я увидел Баттисту в рясе послушника. И я понял, что это и есть ответ, которого я искал! Я остался….

— Ты не любил меня…. Ты никогда меня не любил! — воскликнула Фьора, и слезы снова заструились по ее щекам. — Если бы ты любил меня…

Тут впервые за все это время он посмотрел на нее, и Фьора поняла, что она ошибалась, она с замиранием сердца почувствовала, что любовь жива. Филипп торжественно положил на каменную плиту свою большую сильную руку.

— Именем того, кто покоится здесь, клянусь, что всегда я любил только тебя одну.

— Тогда возвращайся, умоляю! Едем со мной! Я собиралась в Селонже, поедем туда вместе, а за нашим сыном кого-нибудь пошлем! Я не вернусь в Рабодьер, но ты вернись ко мне, молю тебя! Мы сможем еще быть такими счастливыми!

— Ты думаешь?

— Я уверена в этом, любовь моя!

Наступило такое молчание, которое красноречивее всяких слов, потому что именно оно лечит старые и еще открытые раны, оно возрождает надежду. Фьора не решалась сдвинуться с места, а ждала от своего супруга знака, улыбки, чтобы броситься к нему.

— Тогда поклянись и ты, — наконец произнес Филипп. — Поклянись на этой могиле перед лицом бога, что никогда не была любовницей Лоренцо Медичи!

Удар был таким жестоким, что Фьора покачнулась, а вся кровь отлила к сердцу. Слабый огонек надежды погас… Ложная клятва — такое даже не приходило ей в голову: она хорошо понимала, что тайна рождения Лоренцы может однажды раскрыться, а отдаленные слухи из Флоренции когда-нибудь достигнуть ушей ее супруга.

— Ну, что же? — нетерпеливо спросил Филипп.

Она не ответила и отвернулась, чтобы не смотреть в его глаза, в которых в этот раз горело негодование и вместе с тем печаль.

— Я… я не могу… но…

— Никаких «но», Фьора, прощай!

— Нет!

Этот крик терзал душу, но Филипп не хотел ничего слышать.

Он стремительно повернулся и вышел, а дверь церкви захлопнулась следом за ним, как надгробная плита.

Оставшись одна, Фьора опустилась сначала на колени, а затем, раскинув руки, упала на каменный пол. Она хотела уйти вся в этот ледяной камень могилы, на которой разбилась ее жизнь.

Там ее нашли Флоран и Баттиста.

Фьора никогда не думала, что можно так страдать. Она лежала на постели без движения, а слезы не переставая лились из ее глаз и стекали на волосы и подушку; она не могла ни есть, ни спать, в ней жила только одна лихорадочная мысль, которая ее медленно убивала; Филипп бросил ее, и навсегда. Он предпочел ей жалкий монастырь и могилу, рядом с которой он хотел закончить свои дни. Роковая связь с Лоренцо закончилась для нее страшным наказанием, навсегда разлучив ее с единственным человеком, которого она любила.

Замкнувшись в своем унижении, она ни одного мгновения не хотела думать о том, что Филипп, возможно, борется сейчас со всеми демонами ревности, не желала слушать утешительных слов, которые говорили ей все окружающие, и отказывалась уехать из этого города, где он, как она знала, живет в нескольких шагах от нее и находится в смертельной агонии.