Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 638 – Жюльетта Бенцони

Фьора решила, что с Баттистой они еще обязательно встретятся. Из церкви она вышла на рыночную площадь, где остановила прохожего, чтобы узнать, как пройти к монастырю Пресвятой Богородицы. Человек показал ей на виднеющуюся в глубине улицы верхушку колокольни, наполовину срезанную выстрелом пушки.

Подойдя к воротам, Фьора потянула за веревку колокола, висевшего рядом со старой, но тщательно обитой железными полосами дверью с зарешеченным окошком, которое напоминало тюремное. В окошке показалось полное лицо какого-то человека, которому она объяснила, что просит настоятеля этого святого дома уделить ей немного времени для короткого разговора наедине. Окно вновь закрылось, и ей пришлось довольно долго ждать, пока дверь опять не приоткрылась, давая ей проход. По другую сторону двери привратник с не менее дородной, чем его лицо, фигурой молча сделал ей знак следовать за собой и провел в небольшой, с низким потолком зал, сырой и почти без мебели.

Но та комната, в которую они спустились по нескольким ступенькам, производила просто гнетущее впечатление. Сердце молодой женщины горестно сжалось. Юный Баттиста, похороненный в этой могиле в течение двух лет, — какая жуткая бессмыслица! Неужели надо было так любить Карла Смелого, чтобы приговорить себя к этому медленному угасанию!

Бесшумно вошел монах, и Фьора изложила ему свою просьбу: она хотела бы поговорить с молодым послушником, которого в миру звали Баттиста Колонна.

— Я приехала из Рима, — добавила она, — и у меня для него новости из дома.

Эта ложь вырвалась у нее вполне естественно по той причине, что она была готова использовать любые средства, чтобы вырвать юношу из этой мрачной, гнетущей обстановки, для которой он, конечно, не был создан. Да и не так уж она и солгала.

Антония, которая и послала ее сюда, была двоюродной сестрой Баттисты и очень его любила.

— Вы не могли бы передать ваше послание мне? — промолвил настоятель, бросив на просительницу изучающий взгляд, который очень не понравился Фьоре.

— Это не письмо, меня просили кое-что передать ему на словах, смысл которых он не поймет, если это передадите ему вы, ваше преподобие. Простите мне мою откровенность.

Но монах решил не сдаваться так просто.

— Семья — это очень расплывчатое понятие. Я думаю, что в данном случае речь идет об одном из ее членов. Можете вы мне сказать, кто это? Поймите, дочь моя, я отвечаю за душу этого юноши и не могу позволить вам нарушить мир, который он с таким трудом наконец обрел, — поспешно добавил он, увидев нахмуренные брови молодой женщины.

— Вы так боитесь, что этот мир легко нарушить? Если это — настоящий мир, то никакие события извне не смогут его коснуться! Я могу вам сказать вот что: никто из семьи Колонна — а семья действительно большая, я с вами вполне согласна — не в состоянии понять, почему пятнадцатилетний мальчик решил остаться здесь, так далеко от своих родных?

— Нам это давно известно, мадам. Сюда приезжал его отец, и Баттиста отказался с ним встретиться. Вам это должно быть известно.

— Меня послал не он.

— Тогда кто?

— С позволения вашего преподобия я скажу это самому Баттисте, — ответила Фьора, которая начинала терять терпение. — Я хочу с ним поговорить, и ему не удастся спрятаться от меня за этими стенами или сбежать, как он это недавно сделал.