Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 620 – Жюльетта Бенцони

— Двадцать один год, монсеньор.

— Мне пятьдесят восемь. Я мог бы быть вашим дедом, и если я это подчеркиваю, то для того, чтобы вы знали, что можете ждать от меня понимания… и снисхождения.

— Мне это очень понадобится, монсеньор, потому что, когда мы с Филиппом расстались в Нанси, я была перед ним виновата. Я в это время думала, что с нашей долгой разлукой покончено, а он мечтал только о том, чтобы запереть меня в Селонже, а самому продолжать сражаться за мадам Марию. Я не могла этого вынести и…

— ..и разлука продолжилась. Я обещал вам свое снисхождение, дитя мое, но женщина — это прежде всего хранительница очага. Мадам Жанна-Мария, моя супруга, все эти трудные годы ни разу не покинула наш замок Турнегем. Она воспитала в нем наших детей, но… прошу меня простить: говорить должны вы, и какое вам дело до истории жизни такого старого человека, как я.

В этой атмосфере доверительности Фьора говорила очень долго и при этом не делала попыток уменьшить тяжесть своей вины по отношению к мужу, но ни слова не сказала о любовном приключении с Лоренцо Медичи и его недавних последствиях.

Ее история остановилась на том, как она попала в аббатство Валь-де-Бенедиксьон…

— Следы Филиппа оборвались на пороге этого монастыря, и никто не смог мне сказать, что с ним стало. Признаюсь вам: мне приходила в голову мысль о том, что он потерян для меня навсегда. Возможно, что он так и остался с паломниками. Вернулся ли он вместе с ними? А оттуда куда он мог пойти? Сжалился ли кто-нибудь над человеком потерявшим память? Мысль о том, что он мог погибнуть в полной нищете на одной из дорог, долго преследовала меня… но где мне его теперь искать?

Поскольку пажа уже давно отослали, Бастард сам наполнил кубок Фьоры, затем налил себе, глубоко посмотрел в ее огромные серые глаза и с улыбкой спросил:

— А почему бы не в Брюгге?

— В Брюгге? Но он ведь давно уехал оттуда!

— Туда всегда можно вернуться. Город очень красивый, он должен вам понравиться, и я полагаю…

Фьора не понимала — шутит ли он или говорит всерьез.

— Монсеньор, нехорошо смеяться надо мной.

— Но я совершенно серьезен. Я считаю, что наша встреча — это знак свыше: сам господь свел нас. Я могу вас уверить, что я абсолютно точно знаю, что мессир Селонже находился в Брюгге во время новогодних праздников.

— Это невозможно!

— Почему вы так думаете? Один из близких мне людей видел его при дворе герцогини и даже с ним разговаривал. Уверяю вас, что он полностью владел своей памятью и был к тому же слишком склонен к логическим рассуждениям, как мне рассказывали.

— А кто его видел? — спросила Фьора, которая все еще боялась поверить в такое счастливое совпадение. — Этот человек мог ошибиться?

— Чтобы ошибиться, надо было вообще его не знать, — улыбнулся Антуан Бургундский и продолжил, видя нетерпение Фьоры:

— Мадам де Шулембург, свекровь моей дочери Жанны и лучшая подруга моей жены, знает Селонже с самого детства.

Она нашла его похудевшим и несколько угрюмым, и, по правде сказать, он не склонен был вступать с нею в беседу. Эта дама несколько болтлива, но могу вас уверить, что это был именно он.

— Филипп в Брюгге! — в замешательстве проговорила Фьора. — Этого не может быть!

— Как хотите, но это так. Мадам де Шулембург была так потрясена этой встречей, что немедленно отправилась в Турнегем и рассказала обо всем моей супруге. Вы, наверное, знаете, что сейчас существуют некоторые трения между парой Мария — Максимилиан и королем Франции? Появилась какая-то возможность для переговоров… Но что с вами?