Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 584 – Жюльетта Бенцони

Дуглас Мортимер помог Фьоре и Леонарде сесть в повозку, затем, привязав свою лошадь сзади, он занял место кучера. В то время, как он разворачивал тяжелую повозку, Фьора посмотрела в последний раз на мрачную поляну, на которой вырытая яма хранила следы недавнего ужаса, пережитого ею и Леонардой.

Двое солдат уже принялись ее закапывать. Посреди двойного круга факелов Тристан Лермит, уже снова сидя в седле, наблюдал за ними, неподвижный, как конная статуя. Лежа перед копытами его лошади, Помпео и второй разбойник молили о пощаде, но Фьора уже не испытывала к ним больше никакой жалости. Все в ней словно застыло. Она даже забыла о страхе, который ей пришлось только что пережить. Она испытывала одно лишь разочарование. Мечта, которую она лелеяла в течение трех дней, надежда увидеть Филиппа, пусть даже больного, пусть в бессознательном состоянии, и привезти его к сыну, лопнула как мыльный пузырь. С ней сыграли мрачную шутку, и она возвращалась домой с пустыми руками и с горечью в душе.

— Неужели я так глупа, что меня можно было легко обвести вокруг пальца? — прошептала она, не давая себе отчета в том, что она размышляла вслух.

— Конечно, нет, — ответила Леонарда, сжимая ее руку, — но тот, кто обращается к вашему сердцу, всегда достигает своей цели. Неужели вам действительно так хочется разыскать мессира Филиппа?

— Вы упрекаете меня в этом?

— Я? Да упаси меня боже! Вы отлично знаете, что мое самое большое желание — это увидеть вас наконец счастливой. Но я никак не могу понять, как этому человеку удалось узнать, что ваш супруг совершил побег из лионской крепости?

— Этому человеку? — переспросила Фьора. — Вы хотите сказать, кардиналу?

— Увы, да! — сказала со вздохом старая дева. — Я не могу понять, какое участие принял он в организации этой гнусной ловушки.

— По словам его сообщников, он здесь ни при чем. Хотя в это трудно поверить.

— Во всяком случае, у нас нет вразумительного ответа на этот вопрос, а также и на некоторые другие. Сержант Мортимер, может быть, ответит нам на некоторые из них, и, возможно, Тристану Лермиту удастся вызвать на откровенный разговор мессира делла Ровере?

— Вы так думаете?

— Это вполне возможно. Мне кажется, что это страшный человек. И кроме того, у него должны иметься в Лоше все способы заставить кардинала заговорить.

— Вы теряете голову, Леонарда, — сказала ошеломленная Фьора. — Вы, надеюсь, не думаете, что прево может угрожать тюрьмой одному из глав церкви или даже…

Лицо Леонарды расплылось в улыбке:

— Пытать его? А почему бы нет? Отношения между королем и папой, и без того плохие, не потеряют от этого почти ничего. Хотите верьте, хотите нет, но я считаю, что он на это вполне способен, — добавила она со вздохом, в котором чувствовалось удовлетворение.

— И… вы так спокойно говорите об этом? — изумилась Фьора.

— А почему бы и нет?

Однако старая дева, после того, как монах, занимающийся приемом гостей, дал путешественницам комнату, сразу же встала на колени перед своей кроватью и углубилась в долгую молитву. У нее было простое сердце, и она допускала, что паршивые овцы могли проникнуть в святое стадо церкви, но господь бор — надо быть справедливым — не мог отвечать за преступления слуг своих.

Единственным утешением в этой печальной истории было то, что их возвращение домой было воспринято с огромной радостью, отчего сердце Фьоры оттаяло.