Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 575 – Жюльетта Бенцони

К большому удивлению Фьоры, внимательно прочитав письмо, прелат заявил, что молодая женщина все написала правильно, и выразил ей свое удовлетворение. Это письмо сильно обрадует графиню Риарио и смягчит раны, нанесенные гордости его святейшества, ибо только материнская любовь заставила мадам де Селонже обратиться в бегство, и донна Катарина помогла ей в этом. Папа будет также рад узнать, что его бывшая пленница не держала на него зла и что, наоборот, готова содействовать всеобщему примирению.

— Вот видите, — сказал делла Ровере в заключение, — я не просил вас сделать что-то сверхъестественное, но вы мне оказываете большую услугу, и я попытаюсь отблагодарить вас за нее.

Весьма скромным образом, разумеется, ибо то, что я собираюсь вам рассказать, может быть, и не представляет для вас никакого интереса.

Он помолчал немного и отвернул лицо, словно не решался говорить. Потом сказал со вздохом:

— Это глупо, но мой дядя, я хочу сказать, святой отец, часто упрекает мен?! в том, что я слишком много говорю и что не умею сдерживать своих чувств. И сейчас я боюсь, что сообщу вам скорее о плохом, чем о хорошем.

— То, что делается с добрыми намерениями, монсеньор, не может причинить зла. Будьте так добры, скажите хотя бы, о чем идет речь? О Флоренции? — Фьора просто сгорала от нетерпения.

— Нет. Речь идет о… вашем супруге.

— О моем супруге? Разве вам известно что-нибудь о нем?

— Возможно. Во время моего пребывания здесь я старался узнать о вас как можно больше. Когда я был в Риме, меня заинтересовала история о приговоренном к смертной казни, однако чудом спасенном в тот самый момент, когда он должен был умереть. Потом я узнал, что граф де Селонже, заключенный в замке Пьер-Сиз в Лионе, совершил побег, и никто не узнал, что с ним случилось дальше. Это верно?

— Абсолютно, монсеньор. — Голос Фьоры дрожал от волнения. — Известно только, что он уплыл на лодке, и я не скрою от вас, что это обстоятельство приводит меня в ужас. Говорят, что река, по которой он уплыл, кажется, Рона, очень опасна. Я боюсь, что он утонул.

— Это действительно возможно, — кивнул кардинал. — Однако, когда я услышал эту историю, она напомнила мне об одном событии. Событии, внешне незначительном, но которое может иметь для вас некоторое значение.

— Говорите же, монсеньор, умоляю вас! Самый маленький след может иметь значение.

— Ну так вот. Как я вам уже сказал, в прошлом году монахи обители Валь-де-Бенедиксьон, находящейся в Вильнев-Сен-Андре, как раз напротив моей епископской штаб-квартиры, обнаружили на дне лодки, застрявшей в камышах, раненого человека в бессознательном состоянии, который, по-видимому, вынес тяжелые испытания. Они отнесли его к себе, подлечили, но не смогли добиться, чтобы он назвал свое имя. Он сам ничего не знает о себе, и особенно откуда он и что ему пришлось пережить.

— Он потерял память?

— Именно к такому выводу пришел аббат.

Сердце Фьоры бешено забилось, кровь прилила к лицу, задрожали руки.

— Но как он выглядел? Лицо, рост? Вы видели его?

— К сожалению, нет. Я знаю о нем только то, что рассказал настоятель моему капеллану. Но верно одно: этот человек не крестьянского происхождения. Он высокого роста, а шрамы на его теле говорят о том, что это воин. Кстати, лодка, на которой он был подобран, отличалась от тех, которые были в этой местности. Я вижу, что вы крайне взволнованы, но повторяю: вполне возможно, что этот человек не имеет никакого отношения к…