Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 559 – Жюльетта Бенцони

— Да, это так. Решив, что там я могу жить нормально, признаюсь, вплоть до самого приезда Коммина я мечтала послать за вами и за маленьким Филиппом. Мне хотелось начать жизнь, похожую на прежнюю, потому что… Лоренцо сохранил большую часть моего состояния.

От Леонарды не ускользнуло, что Фьора слегка запнулась, прежде чем произнести имя герцога Медичи. Фьора поняла это, перехватив ее взгляд в зеркале, и рассердилась на себя за то, что она опять покраснела.

— Лоренцо? — тихо переспросила Леонарда, пристально глядя на смущенную Фьору. — Мне кажется, что ваш голос дрожит, когда вы произносите это имя.

Фьора резко поднялась, придерживая полотенце, прикрывающее ее тело, и нервно зашагала по комнате. Леонарда продолжала молча смотреть на нее. Через минуту молодая женщина остановилась против нее:

— Я не собираюсь ничего скрывать и намереваюсь рассказать вам все без утайки. Это верно, что я задержалась, и в основном из-за… Лоренцо. В вечер убийства в соборе его брата он стал моим любовником… И даже когда я узнала, что Филипп жив, мне трудно было расстаться с ним. Дайте мне ночную рубашку, Леонарда, и сядьте со мною рядом. А теперь я расскажу вам эту историю подробно, если пожелаете.

— А вы не очень устали?

— Не хитрите, Леонарда, я-то знаю, что вы с нетерпением ждете моего рассказа.

— Признаюсь, да! — кивнула Леонарда. — Но сейчас вам надо выпить настой из липовых цветков, чтобы вам потом хорошо спалось.

Было уже за полночь, когда Фьора, выпив отвар, легла в постель, простыни которой благоухали мятой. Протягивая пустую чашку своей старой гувернантке, она спросила:

— Вы презираете меня, Леонарда?

Та, стоя около ее кровати и скрестив руки на животе, спокойно ответила:

— Нисколько. Просто, считая себя вдовой, вы позволили заговорить вашей природе в объятиях человека, о котором другие женщины могут только мечтать. Этот старый сумасшедший Деметриос наверняка сказал вам, что он об этом думает?

— Конечно. Кажется, он понимал, что, не любя Лоренцо по-настоящему, я могу быть с ним все-таки счастливой.

— Я бы не удивилась, если бы он предсказал вам мучения и монастырь, — проворчала Леонарда. — У этих греков своя мораль, но в данном случае он был прав: вы проявили храбрость, достойную мужчины, и должны быть вознаграждены. А теперь ложитесь спать и не думайте обо всем этом. Завтра начнется новый день и новая жизнь. Вот о чем надо думать.

Сказав это, Леонарда наклонилась, чтобы поцеловать Фьору:

— Я не буду зажигать свет, а то налетит мошкара.

Потом она тихо вышла из спальни и пошла к себе. Перед тем как лечь, Леонарда долго молилась на коленях перед статуэткой Святой Богоматери Клери, которую ей подарил Людовик XI.

Она благодарила Святую Богоматерь за возвращение своей любимицы и не удержалась, чтобы не добавить еще одну молитву, в которой она просила избавить Фьору от новых испытаний.

Утром, войдя на кухню, Фьора увидела там Дугласа Мортимера. Удобно устроившись за столом, шотландец отдавал должное паштету из кроличьей печенки и маринованному луку, который он вылавливал из горшочка кончиком ножа. Время от времени сержант прикладывался к кувшину с вином.

Увидев вошедшую Фьору, шотландец прервал трапезу и встал, приветствуя ее.

— Король направил меня к вам, донна Фьора, — пояснил он, — а в ожидании вашего пробуждения госпожа Перонелла попотчевала меня завтраком.