Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 531 – Жюльетта Бенцони

— Это ты? Какая радость! Подожди, надо узнать, что за шум на дворе.

— Я как раз пришла поговорить с тобой по этому поводу.

Это в какой-то степени из-за меня. Иди посмотри!

Фьора вывела его на галерею, откуда был виден двор, и указала на группу людей, среди которых можно было различить Луку и Саваджилио, снимающего бесчувственное тело Карло с осла.

— Я потребовала, чтобы твой кузен и его единомышленники, которые собирались убить этого несчастного на могиле Джулиано, пришли сначала к тебе.

— Мне кажется, я узнаю его, — сказал Лоренцо, прищурив свои близорукие глаза. — Это Карло Пацци?

— Да, это он. Он возвращался из Рима в сопровождении моей рабыни Хатун, возвращенной мне Катариной Сфорца.

А твой кузен и эта шпана стали издеваться над ними. Я вмешалась в это, и Хатун отнесли во дворец Альбицци, к моей подруге Кьяре. Теперь тебе нужно решить судьбу Карло, но поверь мне, он непричастен к заговору.

Ничего не ответив, Лоренцо перегнулся через перила балкона и приказал капитану внести к нему пленника. Потом он взял за руку Фьору и привел ее в библиотеку, где усадил рядом со столиком, который украшала аметистовая ваза.

— Откуда ты знаешь Карло Пацци? — спросил он ледяным тоном, которого Фьора так опасалась.

— Я видела его в Риме. Он помог мне бежать. Тебе напомнить о письме, которое я тебе вручила?

— Донна Катарина была права, — кивнул Лоренцо Великолепный. — Она очень любила моего брата. Но какую выгоду Карло имел от этого?

— Ты был так добр к нему, что хотел отдать его на лечение Деметриосу. Он был уверен, что в этом городе ты был его единственным другом.

Разговор был прерван приходом Саваджилио и его двух охранников, несущих Карло. Несчастный едва дышал, на его худом лице запеклась кровь. Его положили на скамейку с подушками. Сжалившись над Карло, Фьора потребовала принести холодной воды и сердечных капель. Слуга принес все, что она попросила, и помог молодой женщине, пытавшейся привести несчастного в чувство. Лоренцо наблюдал за этой сценой с мрачным видом. Когда казалось, что уже все усилия бесполезны, Карло глубоко вздохнул и с трудом открыл голубые глаза. Искра удивления промелькнула в них, когда он узнал лицо, склонившееся над ним.

— Фьора, — выдохнул он с трудом. — Это просто чудо! Вы хорошо… себя чувствуете?

Вопрос, заданный тонким, почти детским голосом, тронул Фьору. Он был полумертв, но его первым вопросом был вопрос о ее здоровье.

— Отлично, Карло! Чудо соединило нас, но что вы здесь делаете? Разве вы не знаете, какая опасность ожидает вас во Флоренции?

— Знаю, но мне нельзя было оставаться в Риме. Папа просто возмущен Медичи и… вами. Он говорит только о войне! Я же больше не оправдывал его надежд, и не будь донны Катарины, спрятавшей меня, мне бы уже не быть на этом свете. Только благодаря ей мы с Хатун могли покинуть Рим. А Хатун всей душой рвалась к вам.

— И вам не хотелось бы вновь увидеться со мной?

Он немного помолчал, робко улыбнулся.

— Нет. Я знал, что вы вряд ли обо мне скучали. Мне просто хотелось вернуться в мой сад в Треспьяно. Только там мне было хорошо. Что же касается комедии, которую нас заставили сыграть, я скажу вам, чтобы вы забыли ее и жили так, словно меня никогда и не было.

— Какую еще комедию?

Этот вопрос Лоренцо задал голосом, в котором чувствовалось едва сдерживаемое нетерпение»