Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 512 – Жюльетта Бенцони

Сама по себе часовня была истинным произведением искусства, и Фьоре оставалось лишь закрыть глаза, чтобы представить себе всю ее красоту.

Да, эта часовня была вполне достойна принять тело молодого аристократа, и Фьора сожалела, что не может туда пойти, потому что была не уверена, понравится ли женщинам из дома Медичи: Лукреции, матери обоих братьев, и Клариссе, супруге Лоренцо, то, что она вернулась в город после всех скандалов, связанных с ее именем. Однако она хотела бы попрощаться с тем, кто был ее первой любовью и нынешней — Катарины Сфорца.

Как воспримет супруга Джироламо Риарио гибель человека, которого она так хотела спасти? Сможет ли она скрыть свою боль?

Да и сам Риарио, должно быть, разочарован, потому что главная цель заговора не была достигнута: владыка Флоренции остался жив. Он был не только жив, но стал, как никогда, силен и любим своим народом.

Внезапно Фьора услышала стук копыт под окнами дворца.

Потом она услышала голоса, но не могла разобрать, кому они принадлежали. Кто мог приехать в такое позднее время?

Фьора быстро надела легкое платье, которое носила в былые времена и которое Самия каким-то чудом нашла на чердаке среди множества вещей. От ночника, который горел около ее постели, она зажгла свечи, вышла в коридор и остановилась на лестничной площадке.

Внизу стоял человек, весь одетый в черное, и молча смотрел на нее: это был Лоренцо.

Никогда она не видела такого бледного, измученного и опустошенного страданиями лица, такого умоляющего взгляда, который просил и требовал сразу всего.

Медленными шагами, как будто боялся резким движением испугать ее, Лоренцо поднимался по ступенькам к Фьоре.

Она осторожно поставила подсвечник на перила лестницы.

Лоренцо был все ближе. Теперь она могла слышать его дыхание, могла видеть под камзолом и распахнутой белой рубашкой бинт, который стягивал рану на груди. Вот он уже стоял перед нею, высокий и сильный, а она не сделала ни единого жеста, не сказала ни одного слова, а только подняла к нему лицо и приоткрыла губы, которых он нежно коснулся, закрыв глаза, чтобы полнее почувствовать наслаждение, которого так давно и томительно ожидал. Поцелуй был долгим, но почти лишенным страсти, осторожным, можно сказать, робким, как будто он пил из драгоценной чаши цветочный нектар…

Затем Фьора почувствовала на своих плечах его руки. Она осторожно отодвинулась, но при этом ласково на него посмотрела, заметив, что его лицо перекосилось от боли. Одной рукой она взяла его за руку, а другой подняла повыше подсвечник и направилась к своей комнате.

— Идем! — просто сказала она.

Пока он машинальным движением закрывал за собой дверь, она поставила подсвечник на сундук и одну за другой задула свечи. Теперь комнату освещал только ночник, золотистый свет которого отражался на белых простынях. Лоренцо в полной неподвижности молча наблюдал за всеми движениями молодой женщины. А она сбросила с себя платье, развязала красную ленту, удерживающую сорочку, которая тут же скользнула на пол. В то же мгновение она оказалась в его объятиях, он поднял ее на руки и отнес в кровать.

Они молча любили друг друга, потому что слова им были не нужны. Слова, которыми выражается страсть, были здесь лишними, потому что оба понимали, что их союз был заключен еще очень давно, когда они восхищались друг другом издали, но здесь присутствовал и своего рода инстинктивный порыв. Лоренцо пришел к Фьоре, как потерявший дорогу странник, который неожиданно для себя увидел путеводную звезду, сияющую на черном безрадостном небе, а Фьора приняла его, потому что поняла, что их близость — это единственное, что может облегчить отчаяние, которое царит в его отравленной душе. Кроме этого, она повторяла про себя отвратительное для нее имя Пацци и испытывала тайное наслаждение от того, что может предложить Лоренцо Великолепному эту брачную ночь, на которую она бы ни за что раньше не согласилась.