Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 443 – Жюльетта Бенцони

Вдруг Фьора вспомнила о Леонарде. Она и вообразить себе сейчас не могла, что ее «голубка» заперта в этом Риме, бывшем для нее преддверием рая, что ей угрожал смертью папа римский и что она зависит от похотливых капризов одного из иерархов святой католической церкви.

Когда Хуана пришла через несколько минут с чашкой отвара, она не поняла, почему больная рассмеялась ей в лицо, а затем смахнула чашку рукой с подноса и уткнулась лицом в подушки.

По подрагиванию ее плеч Хуана поняла, что Фьора плакала, и не осмелилась настаивать. Девицы и даже девственницы, которых ей пришлось подготавливать к ложу хозяина, никогда не вели себя подобным образом. А эта даже и девственницей не была, потому что Родриго говорил о «даме». Некоторые немного плакали для вида, но платья из дорогих тканей, в которые их одевали, изысканные блюда и благородные вина быстро успокаивали их, и они были смирны и послушны, когда приходил час пожертвования.

Не зная, что делать дальше, кузина Борджиа на цыпочках вышла из комнаты, тщательно закрыла за собой дверь, подвесила ключ на пояс и отправилась спать, но, несмотря на глубокую ночь, ей долго не удавалось заснуть, и в течение нескольких часов она спрашивала себя, что же могло произойти между этим странным созданием и ее любимым Родриго?

Фьора четыре дня лечила свою простуду и за все это время не видела Борджиа. Набожная Хуана сказала ей, что кардинал уехал в знаменитый монастырь Субиако, который входил в его бенефиции, и оттуда он вернется не раньше чем к концу недели.

Его отъезд обрадовал молодую женщину. Она воспользовалась этой передышкой для выздоровления и для того, чтобы разобраться в своем положении.

А положение ее было далеко не блестящим, несмотря на то, что она жила в великолепной комнате, обитой зеленым бархатом с золотой сеткой, мраморный пол которой был устлан толстым кирманским ковром с рисунком из экзотических цветов и фантастических птиц. Ей было жарко, даже слишком, потому что Хуана боялась, чтобы она снова не заболела, и постоянно поддерживала огонь в камине. Дуэнья постоянно пичкала ее сытными блюдами и сладостями в надежде на то, что она поднаберет веса.

— Ты слишком худая, — говорила она ей с упреком. — — Родриго любит полненьких женщин. Его любовница Ваноцца, которую он предпочитает другим, — пышная блондинка, как будто ее сшили из белого атласа. А груди у нее как две спелые дыни…

— Я не хочу, чтобы мои груди были как дыни и чтобы со мной обращались как с гусыней на откорме. Вместо того чтобы приносить мне эти сладости, лучше бы рассказала, что творится в городе.

Судя по тому, что рассказывала Хуана, в городе ничего не происходило. Разве что боевые кличи двух соперничающих кланов Колонна и Орсини раздавались каждую ночь, но Фьора слышала их, как и все другие жители Рима, ведь каждое утро люди обнаруживали в Тибре один-два трупа или находили тела, брошенные прямо на улице.

Выздоровев, Фьора не знала, что ей делать, и стала скучать.

В компании Хуаны молодая женщина начала считать, что время тянется слишком медленно, потому что приказы кардинала были категоричны: дверь ее комнаты должна была быть заперта на ключ, и она ни под каким предлогом не имела права покинуть ее.

По части выполнения приказов Родриго мог полностью положиться на Хуану.