Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 398 – Жюльетта Бенцони

Она очнулась от того, что ее обдали холодной водой, которую плеснули ей прямо в лицо. Она закашлялась и хотела поднести руки к шее, которая вся горела, но они были связаны. С трудом приоткрыв глаза, Фьора увидела, что находится в небольшой комнатке, напоминавшей скорее ящик. На бочке чадила и плавилась свеча, распространяя вокруг неприятный запах, а в одной из стен было прорезано квадратное окошко, обеспечивающее слабый приток свежего воздуха. Она обнаружила, что лежит на соломенном тюфяке в той самой ночной рубашке, в которой накануне легла спать, завернутая в одеяло, вероятно, то самое, которое на нее накинули в момент похищения.

Вода стекала по ее щекам и шее, намочила волосы. Она повернула голову, чтобы увидеть, кто это сделал, и испуганно вскрикнула, когда это произошло: у человека, стоявшего рядом с ней, не было лица, а вместо этого — длинный белый клюв и огромные круглые отверстия для глаз, окруженные широкой красной полосой…

— Кто вы? Что вам нужно?

— Поболтать, моя красавица, просто поболтать. Нам предстоит долгое путешествие. И в зависимости от твоего выбора оно может оказаться очень приятным или очень трудным. В любом случае тебя будут тщательно охранять, и тебе не удастся выскользнуть отсюда.

— Кто вы, куда вы меня везете? — повторила свой вопрос Фьора. — Мы находимся в лодке?

В самом деле деревянная койка с соломенным тюфяком слегка покачивалась, а снаружи доносились тихие всплески воды, как будто волна билась о корпус судна.

— В самую точку! Мы действительно находимся на барже, идущей вниз по Луаре. Это обычная торговая баржа, никому и в голову не придет искать нас здесь, особенно если допустить, что за нами снарядили погоню!

Саркастический тон человека-птицы действовал Фьоре на нервы, и без того натянутые, как если бы по ним водили скребком:

— Мои домашние? Что вы с ними сделали? Мой ребенок не..?

— Убит? Да за кого вы меня принимаете? А что до ваших домашних, как вы изволили их называть, то, за исключением этого одержимого белобрысого юнца, которого мои люди немного образумили, все остальные чувствуют себя вполне сносно, если только можно так сказать о связанных людях. Надеюсь, днем кто-нибудь освободит их.

— Флоран ранен? Это опасно?

— Не задавайте слишком много вопросов! — раздраженно произнес похититель. — Я ничего не знаю. А вам советую забыть всех этих людей. Пройдет еще очень много времени, прежде чем вы сможете снова их увидеть… если вообще когда-нибудь это случится.

Фьора извивалась, пытаясь высвободить руку, но она мало преуспела в этом. Человек в маске, так как это была всего лишь маска, которую лекари надевают на себя во время чумы, наклонился к ней.

— Если вы обещаете вести себя смирно, я развяжу вам руки.

Между прочим, я уже сказал вам, что вы будете находиться под непрестанным надзором, так что не вздумайте бежать, — предупредил он.

— Тогда зачем же меня связали?

— А чтобы вы лучше уяснили себе, чем рискуете!

Приподняв одной рукой одеяло, укрывавшее молодую женщину, другой рукой похититель вытащил кинжал и разрезал сорочку сверху донизу. Шелковистая материя соскользнула и оставила Фьору совершенно обнаженной. Инстинктивно она закрыла глаза и крепко сжала веки, чтобы ничего не видеть. Она и вправду ничего не видела, но это, однако, не мешало ей чувствовать…