Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 298 – Жюльетта Бенцони

Фьора хотела закрыть глаза и ничего не видеть, но это было невозможно: она не могла не смотреть… Иногда она вопросительно поглядывала на Карла, на лице которого жили одни глаза. Они сверкали и, не отрываясь, наблюдали за каждым поворотом событий, а для его души воина это был, наверное, изысканный спектакль, и Фьору охватила досада. Насколько же надо было быть глупой, чтобы просить его остановить дуэль, от которой он получал такое наслаждение. Поведение этой почти потерявшей рассудок женщины его, наверное, позабавило, как и ее страх. Кроме того, при любом исходе дуэли надежд на будущее у Фьоры не было. Ее жизнь окончательно погублена, так как она ни за что не согласится выступить в качестве награды кондотьеру, если он победит любимого ею человека, а если выиграет Филипп, то он покинет ее уже навсегда.

«Боже, пусть он останется жив! — просила она, обретая в этот момент крайней опасности прибежище в молитве. — Пусть он останется жив, и я его освобожу от себя. Я сама потребую аннулирования этого безумного брака!»

Все ее тело сковал страшный холод. Снег, который покрывал все вокруг, а под ногами дуэлянтов превращался в грязь, холодил ей ноги. Она вся дрожала. Было похоже, что весь этот холод проникает в ее жилы и добирается до самого сердца.

Дыхание обоих противников становилось короче и жарче. Дуэль продолжалась бесконечно, и тяжелая шпага весила теперь раз в десять больше, изнуряя уставшие мускулы. Удары, казалось, были не такими яростными, и ни тот, ни другой не были ранены. Фьора вновь стала обретать надежду. Возможно, герцог остановит эту равную дуэль.

Вдруг, отклоняясь назад, чтобы избежать удара противника, Филипп поскользнулся и упал на спину. Кампобассо уже хотел наброситься на него и целил в голову, но в это время молодая женщина с криком, выражавшим страшный испуг, встала между ними и оттолкнула Кампобассо, шпага которого опустилась на ее плечо, а рука, одетая в металлическую перчатку, ударила по голове. Она почувствовала страшную боль, но тут же потеряла сознание и в своем беспамятстве уже не слышала восклицаний, которые раздавались вокруг нее; она так больше ничего и не узнала об этом безжалостном мире, в котором жили мужчины и за добровольную встречу с которым она так жестоко поплатилась…

Когда к ней вернулось сознание, вернулась и боль.

Ее плечо, которого осторожно касались чьи-то нежные руки, приносило ей невыносимые страдания. Голова тоже болела и звенела, как пустая бочка. Она с трудом открыла глаза и увидела, что находится в своей комнате в замке и что над ней наклонился мужчина, в котором она узнала Маттео де Клеричи, личного врача герцога.

— Ни одна кость не задета, — высказал он свое мнение, — плащ и платье немного смягчили удар, да и лезвие клинка уже было не таким острым, но плечо сохранилось только чудом. Мне кажется, что она приходит в себя!

— Вы уверены, что ее жизнь вне опасности? — это был голос Карла, и Фьора, несмотря на еще помутненное сознание, отметила про себя, что он легко и правильно говорит по-итальянски.

— Абсолютно, но осложнения возможны. Я смазал рану бальзамом, который должен облегчить боль и быстрее зарубцевать рану. А удар по голове — сущий пустяк, просто шишка, которая скоро пройдет.

— Филипп… — прошептала Фьора. — Скажите, Филипп жив?