Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 290 – Жюльетта Бенцони

— Тогда аннуляция! Я смогу его в этом убедить, поскольку он достоин герцогини, а эта дочь купца…

— ..потребует у вас сто тысяч флоринов золотом, — прервала его Фьора. — Вот видите, монсеньор, у вас нет другого выхода, кроме как казнить меня.

Она поклонилась епископу и, бросив на Карла Смелого презрительный взгляд, вышла из палатки.

Возможно, она стала бы жертвой гнева, который разбудила в герцоге, но тут произошло нечто неожиданное: в осажденном городе раздался грохот барабанов, который означал, что Нанси готов сдаться, отчего Карл Смелый испытал огромную радость.

Позже узнали, что там получили письмо от герцога Рене. «Поскольку, к своему несчастью, — писал молодой принц, — я не могу ничего сделать для вашего блага и для моей славы, я призываю вас в интересах того дела, которому вы себя посвятили, не проливать далее свою кровь и не истощать свои силы, что приведет к лишним жертвам и бесславной капитуляции…»

Это послание, которое все слушали со слезами на глазах, не поколебало решимости коменданта: бастард Калабрийский хотел продолжать сражение, поскольку укрепления держались хорошо, а население сохраняло спокойствие. Можно было продержаться еще два месяца, а через два месяца Карл Смелый мог потерять решимость, но самые уважаемые жители города посчитали, что надо повиноваться своему властелину. Эту огромную армию им никогда не осилить. Лучше попытаться добиться достойных условий капитуляции.

Комендант сломал свою шпагу и бросил ее обломки под ноги членам магистрата. Это было 29 ноября 1475 года.

На следующее утро, 30 ноября, в день Святого Андрея, покровителя Бургундии, герцог Карл вошел в Нанси в восемь часов утра через северные ворота. Было пасмурно, но дождь прекратился, и это немного утешало народ, который молча, погруженный в глубокую печаль и в окружении заграждения из двух рядов пехоты, расставленной по всем улицам до самых ворот Сен-Никола, через которые накануне утром со всеми почестями вышли войска защитников, наблюдал за происходящим.

Карл Смелый сам захотел присутствовать при сдаче.

Он увидел, как две тысячи немцев возвращались в Эльзас, шесть сотен гасконцев — во Францию, а из двух тысяч лотарингцев некоторые отправились к себе домой, а другие — на укрепление гарнизона в Битче. Последним вышел бастард Калабрийский в сопровождении оруженосца, который нес его знамя. В полном вооружении, верхом на лошади, но с непокрытой головой, гордый и высокомерный, он подъехал к Карлу и заявил:

— Если бы это зависело только от меня, ты бы обломал себе зубы об эту крепость, Карл Бургундский. Клянусь богом! Но жители города больше берегут свою жизнь, чем честь. Что ты с ними будешь делать? Перебьешь?

— Нет. Я собираюсь сохранить за Нанси все привилегии и править этим городом по старым обычаям.

Я сделаю из него столицу своего будущего королевства.

Почему бы тебе, в чьих жилах течет королевская кровь, не стать его правителем? Я ценю людей чести.

— Я тоже. И поэтому — прощай! Пока я жив, никто не сможет сказать, что лотарингский принц, даже бастард, склонил голову перед тобой.

— Найдутся другие, кто так сделает. Ты знаешь, что твой дед Рене собирается завещать мне Прованс, чтобы укрепить древнее бургундское королевство?