Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 257 – Жюльетта Бенцони

— Могу поспорить, что он невероятно скуп, — шепотом сказал Эстебан как-то утром, когда они покидали очередное пристанище. — Видимо, король это знает и отдал отдельный приказ, иначе бы этот фанфарон заморил бы нас голодом и заставил ночевать под открытым небом.

Отношения между Фьорой и ее проводником нисколько не улучшились. Очередная стычка произошла прямо в Сенлисе, когда молодая женщина наотрез отказалась сесть в предложенную ей шотландцем повозку, а, распахнув накидку, показала ему мужской костюм, в который была одета.

— Однако я сопровождаю даму, а не какого-то мальчишку, — резко возразил он.

— Вы сопровождаете Фьору Бельтрами, — спокойно заявила молодая женщина, — и я была бы очень удивлена, если бы король счел возможным указать вам, во что я должна быть одета и на чем мне ехать. Я сижу в седле с раннего детства и не желаю, чтобы меня часами трясли, как грушу, в этой коробке. К тому же мы будем ехать намного быстрее!

Этот аргумент решил спор, но с тех пор Дуглас Мортимер обращался к своей попутчице только в случае крайней необходимости.

С Эстебаном отношения были не намного теплее.

Шотландец и кастилец вели себя по отношению друг к другу вызывающе высокомерно, и казалось, хуже уже быть не могло. Как раз в это время Эстебан, узнав, что Мортимер терпеть не может его пения, задумал развеять дорожную скуку, ублажая слух своих попутчиков пением баллад, романсов и песен, которыми он был наслышан с детства. У него, кстати, был неплохой голос, но Мортимер ни за что бы этого не признал. Он только громко сказал, что дождь, несомненно, прекратится, если Эстебан согласится помолчать.

Тем не менее Фьора и ее наставник должны были признать, что присутствие шотландца помогало им в пути. Он уверенно выбирал дорогу, а однажды, когда они проезжали через небольшой лесок и на них напали грабители с очевидным намерением поживиться за счет их багажа, они смогли убедиться, что сержант Мортимер стоил один целого вооруженного отряда. При виде противника он впал в какую-то фанатичную ярость и, испустив вопль такой силы, что при его звуках рухнули бы стены, если бы они были перед ним, он обнажил шпагу и бросился на нападавших. В мгновение ока убил троих из них и, оставив их лежать на поляне, бросился на троих оставшихся, которые сломя голову удирали в надежде избежать участи своих товарищей. Эстебан, пораженный не меньше грабителей, не успел даже обнажить свою шпагу. Он смог лишь присоединиться к словам благодарности, правда, не слишком искренне, которые пыталась произнести совершенно потрясенная Фьора:» Если у короля наберется всего дюжина таких, как вы, он в одной битве разгромит всю армию бургундцев…«

— Мы все такие! Я не сделал ничего особенного, — ответил Мортимер, мгновенно принявший свой невозмутимый вид и совершенно непохожий на самого себя в недавнем приступе ярости. Потом с обезоруживающей простотой добавил:

— Мы, шотландцы, самые лучшие солдаты в мире.

И, поправив шляпу, в которую в закончившемся сражении метил коварно пущенный топор, он стегнул коня, а за ним, проникнутые чувством глубокого уважения, последовали его спутники.

Когда они достигли Мезы, которая в этом месте разделяла Францию и владения герцога Бургундского, Фьора подумала, что настало время расстаться с Мортимером, у которого было весьма мало шансов на дружеский прием в землях Карла Смелого. Мост через реку, ведущий к небольшому городку Дюну, был уже виден, когда она остановила лошадь.