Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 144 – Жюльетта Бенцони

После этого он решил, что уже обладает желанной силой, и вместе с Эстебаном, который привязался к нему в Кастилии, сел на корабль, отправлявшийся в Марсель. Буря выбросила их обоих на берег Генуэзского залива, лишившихся всего и вдобавок больных. Их подобрал купец, обогрел, поставил на ноги и сообщил Деметриосу, что один из его родственников, известный грамматист Константин Ласкарис, служит при дворе миланского герцога. Он наверняка смог бы помочь столь знаменитому врачу.

Кузен Константин оказался очень любезным человеком, но было очевидно, что он не желал видеть еще одного Ласкариса в Милане. Он вручил Деметриосу прекрасное рекомендательное письмо, которое, впрочем, сам и написал, к Лоренцо Медичи, по-прежнему охотно принимавшему людей высокой культуры, пришедших из греческой земли.

Деметриос устал скитаться, ему хотелось немного отдохнуть. И он нашел отдохновение во Флоренции, где Лоренцо Великолепный обращался с ним как с другом и удовлетворил все его пожелания и даже больше того. В своем доме-крепости во Фьезоле скиталец чувствовал себя хорошо. Он работал над трактатом о циркуляции крови, который полностью опровергал теории всемогущего Гальена, любимого дитяти церкви. Кто был не согласен с идеями давно умершего врача из Пергама, рисковал быть обвиненным в ереси. Но во Флоренции, насквозь пронизанной духом гуманизма, Деметриос не боялся церкви. Он целиком отдался научной деятельности, и эта страсть немного утихомирила его жажду мести.

Но затем он встретил в один день Фьору и посланца Карла Смелого, один вид которого разбудил в нем прежнюю ненависть. Деметриос стал шпионить за ним, был свидетелем его короткого романа с флорентийкой, о судьбе которой ему были видения.

Тайна ее рождения, о которой узнал грек, только подтвердила то, что он определил по звездам, составляя ее гороскоп, который Деметриос, следуя внутреннему чутью, сравнил с гороскопом Карла Бургундского. Тогда он понял, что с ней ему, может быть, открылось оружие, которое он уже не надеялся найти. И Деметриос решил спасти ее, чего бы это ни стоило…

Резкий крик птицы, выпорхнувшей из кустов, оторвал Деметриоса от его горьких размышлений. Он встряхнулся, увидел, что стоит на дороге и что городские ворота были уже далеко позади. Фиолетово-оранжевые отблески солнца говорили о приближении ночи. Деметриос стегнул свою лошадь. Он торопился скорее вернуться к себе, так как не отдыхал вот уже больше суток.

Он нашел Фьору в винограднике, на террасе. На ней была шелковая пурпурная туника, принадлежавшая Самии, и Деметриос подумал, что надо было приобрести для нее одежду, отметив, однако, что это простое платье прекрасно оттеняло ее чистую красоту. А ее волосы, просто схваченные лентой, делали Фьору похожей на юную гречанку.

Эстебан сидел рядом и, казалось, был очарован ею. Молодая женщина говорила с ним на кастильском наречии, а заядлый искатель приключений был неравнодушен ко всему, что напоминало его родину, которую он продолжал любить, несмотря на то, что так много там выстрадал.

Приблизившись к ним, Деметриос понял по словам, которыми они обменялись, и по слезам, блестевшим на щеках Фьоры, что Эстебан рассказывал ей о своей поездке к Пиппе и что эта поездка окончилась неудачно.

— Ты не привез ее? — спросил он. — Вираго отказала?