Онлайн книга «Флорентийка. Книги 1-4»
|
— Ты хочешь по-прежнему называться Фьорой Бельтрами? — спросил монах, бросив взгляд на лежавшие перед ним бумаги. — У меня никогда не было другого имени. Присутствующая здесь преподобная мать-настоятельница может это подтвердить: она меня знает давно. — По-видимому, преподобная мать-настоятельница была введена тобою в заблуждение, впрочем, как и все остальные в этом городе. Ты не имеешь права носить это имя. — Я имею право, и это право мне дано Сеньорией. Мой отец отдал туда бумагу о моем удочерении, где она была подписана еще раз. — Но документ о твоем удочерении оказался фальшивым. Твой… отец умышленно обманул Сеньорию. В действительности ты дочь двух нечестивцев. По суду божьему они попали на самое дно ада. — Господь справедлив. Я же… я думаю прежде всего о милосердии. Голос Фьоры стал твердым, впрочем, держала она себя тоже весьма решительно. Подняв тяжелые веки, фра Игнасио посмотрел на Фьору в упор, будто он хотел взглядом принудить Фьору к подчинению. Она встретила этот взгляд мутных глаз и не опустила свои. Впалые щеки испанского монаха слегка порозовели. — Удобная позиция! Ты боишься суда божьего? Однако ты легко согласилась на предстоящее тебе испытание?! Правда, ты была вынуждена это сделать… Не ты первая дала согласие на суд божий, а та, которую ты обвинила. Если она невиновна, а все указывает на то, что это действительно так, то ты умрешь. Ты не боишься смерти? — Я солгу, если скажу, что я не боюсь ее. Мне семнадцать лет, преподобный отец… Но если я права, я не умру. Наоборот, умрет Иеронима. Вот у нее и надо бы спросить, почему она так легко дала свое согласие… — Да потому, что ее совесть так же чиста, как и ее душа, — воскликнула мать Маддалена, — и потому, что ее вера в бога безгранична! Я не уверена, что то же самое можно сказать о тебе! Подняв руку в умиротворяющем жесте, фра Игнасио пресек речь настоятельницы. — Мы увидим все это позже. Кто твой исповедник? Фьора заколебалась. Она исповедовалась довольно редко, то у кюре Санта-Тринита, то у главы прихода Ор-Сан-Микеле и не могла сказать, кому она отдает предпочтение. Все зависело от ее настроения. Она не совершила большого греха, и ей совсем не нравилось делиться своими самыми сокровенными мыслями с почти незнакомым человеком. Фьора честно призналась, что у нее два исповедника, и сразу поняла, что она просто шокировала фра Игнасио. Он сморщил свой хищный нос. — Как? У тебя нет своего духовника? — Я всегда полагалась на мудрость и честность своего отца. Он был моим духовником… — Человек, умевший так ловко лгать? — с сарказмом спросил священник. — Он, конечно, не настаивал, чтобы ты была ближе к церкви. Сразу после твоего рождения тебя надо было отдать на попечение церкви. Ты должна была, воспитываясь в монастырской строгости, искупить свое преступное зачатие и тяжкий грех, совершенный твоими родителями. Крещения недостаточно для очищения… — Мой отец не считал, что я должна так оплатить то, чего не совершила. Он хотел, чтобы я чувствовала себя такой же, как и все дети. Он хотел видеть меня счастливой… — Наверное, потому, — прервала Фьору мать Маддалена, — он воспитал тебя на нечестивых книгах античных философов. Весь город заражен их учением, люди изучают их светские трактаты, занимаются искусством, устраивают праздники, предаются наслаждению вместо того, чтобы служить господу. |