Онлайн книга «На тринадцати ветрах. Книги 1-4»
|
— Что ты собираешься сделать? Убить его? — Ты видишь другое решение? А что бы ты сделал на моем месте? — То же самое, — согласился молодой человек. — Если бы, конечно, был уверен… — Уверенность у меня есть. Все, что я слышал, да и последовательность фактов… — Не являются ни малейшим доказательством его вины. Можешь ты поклясться, не боясь ошибиться, что человеком, нападавшим на тебя и убийцей твоей матери, был Рауль де Нервиль? — Естественно! Кому другому понадобилось бы убрать маму, единственную свидетельницу убийства Симон? — Гийом! — воскликнул Феликс с ноткой упрека, — я уверен, что ты прав, и если я защищаю безнадежное дело, то лишь ради того, чтобы избавить тебя от крупных неприятностей. Было темно, ты видел лишь фигуру человека и не мог различить его черты… — Я не единственный человек, уверенный в том, что Альбен Периго расплатился за преступление, которого не совершал. Да одна только забота графа о своем управляющем о многом говорит… — Ты нездешний. И не можешь знать, до какой степени узы между владельцами замков и людьми, которые им служат, могут быть прочными, а подчас и дружескими, или уж, во всяком случае, строиться на некотором уважении. — Моя мать знала, кто убийца, и потому была убита! Я тоже был бы мертв, если бы не отец Валет… — Все, что ты говоришь, верно. Все, или почти все, свидетели исчезли. А те немногие, что остались, никогда не согласятся дать показания из страха преследований. Даже оставшиеся у тебя родственники! Нервиль почти что разорен, однако он по-прежнему крупный вельможа, и наверняка у него остались преданные ему люди… — Когда я его пристрелю, кто останется ему верен? — Его дочь, почему бы и нет? Она его наследница, и ты ей будешь не нужен. В крайнем случае ты, возможно, ее избавишь… но ведь нам ничего не известно об их отношениях… — Я могу вызвать его на дуэль? Со шпагой или пистолетом в руках я наверняка его убью. — Он будет в этом так же уверен и не согласится. Да его никто и не станет упрекать: ты простолюдин, а его предки сражались вместе с Танкредом, с Боэмоном… Тремэн вскочил, побежал в свою комнату и принес записку, которую Жан Валет нашел в еще теплой руке Матильды. — Тогда скажи, кто написал эти несколько слов? Уж по крайней мере кто-нибудь, кто умеет пользоваться пером, а большинство крестьян неграмотны. Лишь убийца мог написать это. — Бесспорно, но тут нет подписи, и у тебя нет никакой бумаги с почерком графа. В бешенстве Тремэн сунул записку в карман и бросился в кресло с такой силой, что дерево застонало. — Прекрасно! Что же ты мне посоветуешь? — Терпеть! У тебя есть время, и было бы глупо наброситься на Нервиля и уничтожить его тем или иным способом. — Ждать? — проговорил Гийом с горечью. — Ты находишь, что двадцати пяти лет недостаточно? — Это много, согласен, но будь честен по отношению к самому себе. Ты вернулся сюда для того, чтобы вновь утвердить свое имя, свой род и тем самым воздать должное памяти твоей матери. Я ошибаюсь? — Нет. Это действительно так! — В то же время ты не был уверен в том, что застанешь Рауля де Нервиля живым. Почему же тебе не вернуться к первому плану и не предоставить времени и обстоятельствам завершить дело? Господин де Сюфран любил повторять китайскую поговорку, которую Бог знает от кого услышал: «Если будешь долго сидеть на берегу реки, то однажды увидишь, как по ней проплывет тело твоего врага». |