Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 727 – Жюльетта Бенцони

Поводом для такого пренебрежения правосудием, о котором Фуше пришлось сказать, что «это больше, чем преступление, это ошибка», стал подлинный ужас, охвативший Первого консула после заговора Кадудаля. Выяснилось, что заговорщик прожил в Париже пять месяцев, прямо у него под носом, и этого никто не заметил. Документы, которые забрали в Эттенхайме, доказали, что принц не входил в число заговорщиков. Но зло уже свершилось. Впрочем, это не имело значения для того, кто собирался подняться на верхнюю ступень абсолютной власти. Принц был Бурбоном, и это само по себе было преступлением в глазах Первого консула. Он заплатил за других, только и всего!

Бурбон! Именно это слово мучило Гийома и Потантена в поместье «Тринадцать ветров». Тем более что 18 мая Первый консул стал императором Наполеоном I... и в его окружение вернулся Фуше! Он сумел должным образом преподнести свои заслуги, и новоиспеченный император пребывал в уверенности, что без этого хитрого лиса ему на троне не усидеть. Поэтому Фуше вернули его министерство. Гийом Тремэн догадывался, что в душе нового министра он едва ли оставил приятный след. Оставалась лишь одна надежда: барон-полицейский Виктор Гимар и та любовь, которую он питал к Элизабет. Гийом искренне верил, что если угроза приблизится к дому «Тринадцать ветров», этот друг, доказавший свою преданность, сумеет их предупредить. Но могли ли они действительно на него рассчитывать?

Время шло, и Гийом чувствовал, как его нервозность возрастает. Он не знал, как лучше поступить. Стоило ли увезти Элизабет и ее младенца подальше от Котантена, который она так любила? Но куда ехать? Во время бессонных ночей к хозяину «Тринадцати ветров» возвращались воспоминания. Он снова видел Порто-Ново, Коромандельский берег и маленький дворец своего приемного отца Жана Валета, где прошло его отрочество и где однажды утром появился Потантен, спасшийся с затонувшего португальского галиона. Гийому даже приходила в голову мысль вернуться туда вместе со всеми своими близкими, но надолго она не задерживалась. Нет, невозможно было вернуться назад! Ненавистная Англия закрыла перед ним эту дверь, как закрыла когда-то дверь Квебека. Приходило к нему и осознание собственной усталости.

— Все начать заново? Уехать с родины? Нет. Я слишком стар! И потом, мне просто этого не хочется.

Потантену тоже не хотелось никуда уезжать. Гийом доверял ему свои тревоги, но старый мажордом видел все под другим углом.

— Вы не можете бросить все, что построили в этом уголке земли, и особенно тех, кто, как и я, надеется оставить здесь свои кости. Нужно готовиться к худшему, действовать так, будто нам придется уехать из дома со дня на день: держать багаж наготове, собрать оружие, провиант и, возможно даже, убедить капитана Лекюйера выйти из Шербура и привести «Элизабет» в порт Сен-Ва-ла- Уг, подготовив судно к плаванию на Антильские острова. Всегда полезно иметь под рукой такое быстроходное судно, и это ни у кого не вызовет удивления. Подумайте о том, что в случае несчастья вы сможете взять с собой многих.

— Ты забываешь лишь об одном: возвращаясь из Скандинавии с грузом леса для верфи в Булони, бриг получил повреждения, и сейчас он на ремонте в сухом доке. И, кстати, для человека, который не хочет уезжать, ты ведешь очень странные разговоры!