Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 697 – Жюльетта Бенцони

Как только Элизабет чуть-чуть подросла, она считала за честь помогать кухарке с этим занятием. Они обе торжественно относили горшки с гиацинтами в гостиные, в столовую и в библиотеку, а потом расставляли так, чтобы они хорошо смотрелись. Но в тот день, когда мадемуазель Леусуа отправилась с визитом в Варанвиль, Элизабет заменила Лизетте, и от этого у госпожи Белек щемило сердце. Но она утешала себя тем, что малышка вернулась в родные края и что мадемуазель Леусуа тоже отлично умела выращивать рождественские гиацинты.

Расставив цветы в двух гостиных и в столовой, женщины вошли в «кабинет господина Гийома», то есть в библиотеку, чтобы украсить цветами и эту комнату. Они отлично знали, что его там нет. Но в библиотеке оказалась мисс Тримейн. Она сидела в кресле у камина и жадно читала толстую тетрадь в красном переплете. При появлении Клеманс и Лизетты она подскочила на месте. Нервным жестом Лорна тут же закрыла тетрадь, и это не укрылось от госпожи Белек. Заметила она и приоткрытый ящик письменного стола...

Лорна отлично знала, что Гийом ненавидит, когда кто-то бывает в «кабинете» в его отсутствие, и ей следовало придумать какой-нибудь предлог. Но вместо этого она перешла в нападение.

— Что вы здесь делаете с этими вашими дурацкими цветами? — воскликнула она. — Что-то я сомневаюсь, что господину Тремэну нравится, когда его библиотеку украшают, как дом на ферме. Запах очень сильный и...

— Господин Гийом всегда любил рождественские гиацинты, мадемуазель, — перебила ее Клеманс. Ее обвиняющий взгляд переходил с красной тетради на ящик стола. — Но ему не по нраву, когда роются в его бумагах.

— О чем вы говорите? Ах, об этом! Я просто пришла за листом бумаги для письма и наткнулась на эту книгу.

Клеманс поставила свою жардиньерку[52] на угол письменного стола, резким жестом взяла тетрадь из рук молодой женщины, положила ее в ящик, закрыла его, повернула ключ и взяла его себе, не обращая внимания на приступ ярости, окрасивший щеки мисс Тримейн ярким румянцем.

— Если вы искали лист бумаги для письма, — сказала Клеманс, — вам достаточно было спросить его у одного из лакеев, у Лизетты, Потантена или даже Китти. Господин Гийом был бы очень недоволен, если бы узнал, что вы открывали ящики стола и читали его дневник.

На протяжении многих лет Тремэн записывал основные события своей жизни в тетради с красной сафьяновой обложкой. В год он исписывал одну тетрадь. Утром 1 января он запирал исписанную тетрадь в потайной шкафчик в библиотеке и начинал новую. В доме все об этом знали, но так как он всегда держал тетрадь текущего года под замком в ящике письменного стола, никто бы не посмел открыть этот ящик. Как, впрочем, ни любой другой.

— Я имела на это право! — мрачно заявила Лорна. — Я надеялась найти там рассказ о той ужасной ночи... и указание места, куда увезли моего сына.

Прошло время, и она уже совершенно не сомневалась, что родила именно сына. Из-за девочки никто не стал бы устраивать такой спектакль. Клеманс уже открыла было рот, чтобы дать ей отповедь, но увидела слезы в глазах молодой женщины и тут же разжалобилась.

— И что же? — спросила кухарка неожиданно мягко. — Вы нашли то, что искали?

— В этой книге только ложь, одна и та же ложь! Вы все считаете меня безумной!