Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 639 – Жюльетта Бенцони

— Вы будете защищать ту, что для меня дороже всех на свете. Знайте это! Если с ней случится несчастье...

— Вы меня убьете! Я это понимаю. Но не беспокойтесь: пока я жив, она будет под защитой. Даже от себя самой, если это потребуется.

На другой день утром они снова тронулись в путь. Проехали Мант, Паси, Эвре, Ла-Коммандери, Лизье и Круассанвиль и менее чем за два дня добрались до Кана, где остановились в гостинице «Золотой лев». Путешествие проходило приятно, между Элизабет и Виктором установились почти дружеские отношения. Во время трапезы они охотно беседовали, а на почтовых станциях Элизабет даже выходила иногда из кареты, чтобы переброситься парой слов с необычным кучером.

— Как жаль, что он полицейский! — как-то призналась она отцу. — Как было бы приятно иметь такого друга!

— Можно быть полицейским и при этом оставаться достойным человеком. Я могу заверить тебя в том, что Гимар настоящий друг. Ты можешь на него рассчитывать.

— Я все же в этом сомневаюсь. Как он отнесется к моему побегу?

— Это мое дело! Я уже достаточно хорошо его знаю, чтобы найти к нему подход. Подумай о том, чтобы сдержать свое обещание!

— Я ваша дочь, но еще я его жена. Там, где я оказалась благодаря ему, обещание не может быть нарушено...

В этих словах Элизабет было столько гордости, что у Гийома сжалось сердце. Представляет ли это дитя, что однажды она может стать королевой? Возможно! Мечты юных не знают пределов! Но для Тремэна было ясно одно: его девочка не найдет счастья в этом браке с тенью.

Он все еще думал об этом на следующее утро, когда отдавал в руки своей дочери ключи свободы. Перед этим он за большие деньги тайком приобрел для нее одну из почтовых лошадей. Мысли о будущем Элизабет не позволили ему силой удержать ее подле себя в последний момент. Даже если она его потом возненавидит, но сейчас пусть Элизабет считает себя совершенно свободной, пусть идет к своей мечте. А Гийом будет полагаться на ловкость и удачу Виктора больше, чем на милость Божью.

Лошади возвращались. Новая конюшня в поместье «Тринадцать ветров» была отстроена практически заново. На восстановленной колоколенке на фоне разноцветных облаков красовался огромный букет из овса, полевых трав, поздних ромашек и вереска. Промытая сильным дождем, который принес западный ветер, новенькая черепица блестела не хуже начищенной меди, отполированной, как зеркало.

Кавалерия Тремэна с празднично вплетенными в гривы и хвосты зелеными лентами возвращалась после «ссылки» в Варанвиль, чтобы поселиться в своем новом жилище. Двенадцать голов, кони, кобылы и жеребята, не считая тех трех, которых после большого зимнего пожара удалось устроить в уцелевшей части конюшни. Хозяева встречали возвращавшихся на конях, тоже украшенных лентами. Они выстроились перед аркой, ведущей во внутренний двор. Трое мужчин, как будто составляя приветственный комитет: Гийом верхом на своем великолепном Сахибе, а за ним, образуя треугольник, Артур на Селиме и Проспер Дагэ, старший кучер, застывший, словно конная статуя, вместе со своим Траяном. Этот конь был, пожалуй, самым старым, но при этом определенно самым крепким и даже самым красивым из всех лошадей Тремэна.

Окруженные конюхами, прекрасные животные двигались парами. Возглавлял процессию Антуан, кучер госпожи де Варанвиль, который посчитал за честь самому вернуть своих временных постояльцев, которых стало на одного больше. Тремэн отдавал одиннадцать лошадей, а обратно получил двенадцать: в июле Прекрасная дама, золотисто-рыжая кобыла, родила Дамуазо, маленького нахального жеребенка. Он был как две капли воды похож на свою мать и уже показывал свой независимый характер.