Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 604 – Жюльетта Бенцони

У старинного клиента банкира действительно было много предметов, которые некогда принадлежали королевской семье[46], но он не собирался с ними расставаться.

После долгих разглагольствований он все-таки решился отдать в распоряжение покупателя маленький карманный гребешок, некогда принадлежавший королеве, и детскую перчатку, которую когда-то надевал дофин. За оба предмета, разумеется, он назначил заоблачную цену. Осторожный Лекульте приобрел только гребень и не смог скрыть своего удивления, когда Гийом отправил его еще и за перчаткой.

— Вы полагаете, что потратили недостаточно денег? — возмутился Лекульте. — Мне казалось, что вас интересовала только королева.

— Для матери гребешок имеет второстепенное значение, но любая вещица ее ребенка, с которым ее жестоко разлучили, становится для нее бесконечно дорогой.

— Хорошо, иду! Вы чертовски правы! Хотите, чтобы я вернул гребень?

— Нет, его я отдам моей племяннице. Что же касается перчатки, я уже знаю, кому ее подарить.

Ближе к вечеру Тремэн приказал отвезти его на улицу Варенн и без труда нашел адрес, который ему указал Гимар. Он остановил карету неподалеку, чтобы изучить дом.

С его губ сорвался восхищенный вздох. Шотландец должен был быть очень богатым, чтобы позволить себе владение такого размера! С улицы невозможно было полностью разглядеть дом, скрытый высокими стенами, которые полумесяцем расходились в стороны от гигантского округлого крытого въезда, по обе стороны от которого возвышались ионические колонны. Попытка проникнуть внутрь без ведома хозяина граничила с совершенным безумием, если заранее не подкупить всю челядь или не привезти с собой пушки. Вполне понятны трудности бывшего министра полиции! Но решив для начала совершить визит вежливости — ему нужно было побывать внутри дома и посмотреть пресловутую коллекцию, чтобы завести нужный разговор, — Гийом попросил кучера подъехать к гигантским воротам и спросить у привратника, дома ли сэр Квентин Кроуфорд и примет ли он господина Гийома Тремэна.

Наемный экипаж был элегантным, и высокомерное лицо его пассажира говорило в пользу Гийома, но цербер — усатый гайдук, настоящий венгр в лучших венских традициях — согласился распахнуть огромные створки только после долгих минут ожидания, заполненных звоном колокола и явными переговорами с мажордомом. Наконец карета въехала в просторный двор, окруженный красивыми службами, в глубине которого стоял прекрасный особняк Фасад с ажурной балюстрадой представлял собой центральную полукруглую часть с лепными консолями, которые поддерживали балкон, украшенный трофеями. Они напоминали о победах маршала Люксембургского, для сына которого особняк и был построен. Над крышей виднелась зелень парка.

«Даже правящий король довольствовался бы таким дворцом, — размышлял Гийом, — тем более принц-изгнанник..» Но мысль о том, что здесь, возможно, живет его дочь, не доставила ему ни радости, ни гордости.

Когда Тремэн вошел, дом показался ему странно мрачным и тихим, вне сомнения, такое впечатление складывал ось из-за плотных бархатных портьер, закрывавших высокие стеклянные двери вестибюля. Невозмутимый лакей в строгой коричневой ливрее провел его по широкой мраморной лестнице с очень красивыми перилами из позолоченной бронзы на площадку второго этажа, откуда начиналась анфилада гостиных. Слуга в белом тюрбане стоял у двери, которую он с поклоном распахнул перед посетителем. Тремэн очутился в некоем подобии большого кабинета, настолько заполненного книгами, мебелью и предметами искусства, что он бы ни за что не увидел тяжелый силуэт и лысину шотландца, если бы тот не пошел ему навстречу. То, что занавеси было уже задернуты, а высокие свечи в драгоценных канделябрах — зажжены, подчеркивало сходство комнаты со святилищем.