Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 590 – Жюльетта Бенцони

— Ни одного, если речь идет о том, кто вернулся! Его след почти остыл, прошло уже десять лет. Те, кто участвовал в похищении, либо умерли, либо притихли. Может быть, остался лишь только этот? — добавил Фуше, постучав пальцем по восьмиконечному кресту.

— А госпожа Аткинс? — поторопился напомнить Гийом, которому не хотелось, чтобы разговор слишком часто возвращался к старому бальи. Он мысленно пытался определить, как сможет его защитить.

— О, эта дама живее всех живых. Судя по последним новостям, она находилась у себя на родине в своем поместье Кеттеринхэм. Добавлю, что она уже очень давно не живет на улице Турнон. Сведения господина де Сен- Совера устарели.

— Но они тем не менее позволили вам устроить там нечто вроде мышеловки, куда я и попался. Полагаю, эта Ленорман одна из ваших?

Фуше улыбнулся и впервые настолько широко открыл глаза, что его собеседник успел заметить их красивый голубой цвет.

— Она забавная. Иногда она предсказывает странные вещи и... правильные! Должен признаться, что на этот раз я ожидал поймать более крупную дичь, но встреча с вами оказалась приятной компенсацией. Если я говорю, что вы мне нужны, — Фуше неожиданно сменил тон, — то прежде всего потому, что не представляю, как выглядит ваша дочь.

Гийом подскочил на стуле:

— Если вы рассчитываете на то, что я вам ее опишу...

— То вы, разумеется, создадите очень далекий от истины портрет. Я хотел бы, чтобы вы рассказали мне, при каких обстоятельствах интересующее нас лицо и мадемуазель Тремэн встретились вновь и решили вместе уехать.

— Боюсь, вы решите, что я сочиняю. Все произошедшее слишком мало похоже на правду.

— И все-таки расскажите!

Гийом колебался недолго. Риска преследований за то, что было сделано им раньше, больше не существовало. Ложь, напротив, могла оказаться опасной.

— Хорошо, слушайте. Как вы уже знаете, дофин провел в моем доме несколько недель. Тогда между ним и моей дочерью завязалась нежная дружба. Впрочем, это никак меня не тревожило, разве что пришлось утешать Элизабет после неминуемого расставания. Каким бы ни была судьба этого несчастного мальчика, расставание должно было быть окончательным. Поэтому до начала июля месяца мы ничего о нем не знали.

Затем Гийом рассказал, как после ссоры с Элизабет, деталей которой он упоминать не стал, молодая девушка отправилась погостить к знакомой. От нечего делать она совершала долгие прогулки верхом. Гийом вскользь упомянул о бухте, из которой отчаливал корабль принца и где так полюбила бывать его дочь. Точного места он не назвал. Однажды утром принц снова появился в этой бухте, молодые люди встретились. Тремэн рассказал о том, что произошло потом, он также показал и последнюю записку Элизабет.

Фуше внимательно ее прочел, переписал текст и вернул листок Гийому.

— Это было прикреплено к потнику лошади?

— Вы видите след от булавки. Это была королевская лилия... Булавки со мной нет. И это все, что у меня осталось от Элизабет.

Бывший министр встал из-за стола, обошел его и прислонился к нему, оказавшись лицом к лицу со своим «гостем». На этот раз его глаза были широко открыты.

— Я благодарю вас за честность, господин Тремэн, в которой я нисколько не сомневаюсь. Все сказанное вами подтверждает мои размышления. Если он сошел на берег в Котантене, значит, он прибыл из Англии.